Договор о вечном мире канта

16.04.2018 Выкл. Автор admin

Договор о вечном мире канта

44. ПРОЕКТ ВЕЧНОГО МИРА И. КАНТА

С передовых, прогрессивных позиций анализировал И. Кант проблемы внешней политики. Он, следуя за Г. Гроцием, осуждает захватническую, грабительскую войну, подготовку к ней. Автор трактата «К вечному миру», написанного в форме всеобщего мирного договора, ратовал за соблюдение международных договоров, невмешательство во внутренние дела государств, за развитие между ними торговых и культурных связей.

И. Кант выдвигает проект установления вечного мира. Его можно достичь, правда, в отдаленнейшем будущем созданием всеохватывающего союза самостоятельных равноправных государств, построенных по республиканскому типу. По убеждению философа, образование такого космополитического союза (конфедерации) в конце концов неминуемо. Залогом тому должны стать просвещение и воспитание народов, благоразумие и добрая воля правителей, а также экономические, коммерческие потребности наций. Цель такого союза – укрепление правом взаимного согласия народов.

И. Кант обосновывает неизбежность вечного мира замыслом природы, который направлен на осуществление согласия людей даже помимо их воли. Человек разумен от природы, а «разум осуждает войну как правовую процедуру и вменяет в обязанность мирное состояние, которое не может быть ни установлено, ни обеспечено без договора людей между собой».

И. Кант полагал, что обеспечение мира во многом зависит от политики государства, которая может быть направлена на решение временных задач или на реализацию стратегического курса. И. Кант полагал, что мораль и политика должны соотноситься, в определенной степени взаимопроникать. Он выделяет морального политика, который устанавливает политические принципы, состыковывающиеся с моралью, и политического моралиста, лишь приспосабливающего мораль к политическим интересам. И. Кант уверен, что безнравственные методы никогда не приведут к вечному миру, по своей сути они разрушают все гарантии мира.

В современном мире все более осознается необходимость выдвижения на первый план таких политических ценностей, как честь, совесть, благород ство, – это положение И. Канта, как и многие другие (например, концепция правового государства) опередило свое время. И. Кант предрек необходимость коллективных мер безопасности в рамках союза мира, который стал прообразом современного единого мирового политического и правового пространства.

И. Кант предписывал уничтожение постоянных армий. В современном мире эта проблема приобрела несколько иное содержание: разоружение, устранение возможности применения оружия массового поражения.

Можно констатировать, что еще на исходе XVIII в. И. Кант разработал положения, признанные началами современного международного права, основополагающими принципами международной безопасности.

«К вечному миру» – опубликованный в 1795 г. трактат Канта, который можно считать центральным в ряду «малых трактатов» по вопросам философии истории и политики, изданных в 1784–1798 гг. Структурно оформлен как типичный для того времени международный договор, в данном случае «о вечном мире между государствами»: за краткой преамбулой следует первый раздел с шестью предварительными статьями, затем второй раздел с тремя окончательными, два «добавления», в том числе «тайная статья», и «приложение». Уникальными являются как некоторые отдельные требования статей, так и вся форма систематизации этих требований в форме единого договора.

Наблюдения Канта за современной ему исторической ситуацией, которые стали основой трактата и так или иначе упоминаются в нем, можно обобщить в следующих шести пунктах (см. Gerhardt 1995, 19–23):

1. В начале истории войны много способствовали культурному прогрессу, но в ситуации полного заселения Земли, когда народам некуда удаляться друг от друга, они больше препятствуют ему.

2. Политика стала глобальной: несправедливые действия какого-либо государства на внутренней арене создают не только внешние проблемы для него, но и внутренние проблемы в других государствах.

3. Переход на более высокий уровень внутриполитического развития возможен отныне без участия войны, как показала Великая французская революция.

4. Появление и развитие реформ во внутриполитической практике связано как с Просвещением в целом, так и, в частности, с тем, что решение политических проблем все в большей степени становится задачей граждан: человек превращается в субъект собственной истории.

5. Благодаря разработке и принятию конституций (в частности во Франции после Великой французской революции) обеспечение свободы и равенства людей становится институциональной целью политики.

6. В свете развития правовых связей между государствами возникает необходимость в международном праве и в глобальных гарантиях личной безопасности.

КВМ содержит критику современных Канту политических практик (прежде всего, Базельского мирного договора 1795 года), представляет проект мирового политического устройства, а также развернутую концепцию структуры и динамики политики, экономики и права. Использованные в КВМ юмористические приемы призваны защитить сочинение от предвзятой критики со стороны политиков, отказывающих философам в способности адекватно оценивать реальную политику и формулировать предписания для нее. В частности, «тайная статья» предписывает политикам «принять во внимание максимы философов» и дать им свободу слова, а также провозглашает несовместимость правления с философствованием.

Несколько необычное, с учетом христианской философии, употребление слова «вечный» в значении «стабильный» или «долговременный» призвано убедить читателя в нашей обязанности достичь этого идеального состояния (Mainberger 1997). В немецком языке «вечный мир» обычно означает «вечный покой», и во вводном тексте Кант напоминает о сатирическом использовании этого смысла, что, вкупе с характером некоторых пассажей из «добавления» и «приложений», дало некоторым читателям и даже интерпретаторам, например Ханне Арендт, основания считать весь трактат шуткой (см. Gerhardt 1995, 7, 12).

«Вечный мир» – состояние отношений между суверенными государствами, которые урегулированы правом так, что ликвидированы основания для военных столкновений. Противоположно ему «естественное состояние», в котором нет «никакой судебной инстанции, приговор которой имел бы силу закона» (КВМ, Раздел I, 6). Это «состояние войны, т. е. если и не беспрерывные враждебные действия, то постоянная их угроза» (КВМ, Раздел II). Таким образом, этого мира в строгом смысле, в отличие от временных перемирий, в истории еще не было. Кроме того, согласно более раннему трактату «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» (1784), «внешний» мир требуется для достижения справедливого внутригосударственного устройства. Вместе они образуют задачу для человечества, которую оно должно решить для достижения цели, уготованной ему природой и состоящей в развитии всех его «задатков». В КВМ указано решение этой задачи, диктуемое разумом: создание всемирной республики, по сути аналогичное объединению людей в государство. Однако с учетом того, что государства не желают терять свою свободу, Кант одобряет форму миротворческой конфедерации, причем изначально даже не глобальной. В более позднем сочинении «Метафизика нравов» (1797) всемирная республика отвергается как нежелательная ввиду трудностей в управлении ею и, следовательно, в защите ее членов; сосуществование же нескольких союзов равнозначно состоянию войны. Из этого Кант заключает, что вечный мир «есть разумеется, неосуществимая идея» (§ 61), однако принципы, приближающие его, являются и осуществимыми, и основанными на долге. Иными словами, вечный мир – это идеал, на который следует ориентироваться.

В шести «предварительных статьях» КВМ выдвигаются условия, необходимые, но еще не достаточные для установления мира. Это «запрещающие законы», направленные против практик, типичных для европейской политики 18 века: заключение мирных договоров с целью восстановления сил для продолжения войны; передача государств как товара и по наследству; шпионаж, диверсии и нарушение условий капитуляции; внешние займы на военные цели. Также запрещается вмешательство в дела другого государства (с оговорками) и требуется постепенная ликвидация регулярных армий. Отсрочка исполнения допускается только по трем из шести статей.

«Окончательные статьи» описывают фундаментальные принципы миротворческого права и формы миролюбивого государства. Первая из них требует республиканского устройства и предостерегает от прямой демократии. Вторая требует основать международное право на федерализме свободных государств, вместо того чтобы создавать единое всемирное государство, поскольку правительства не желают делиться суверенитетом. Третья статья разъясняет «право всемирного гражданства» как «право посещения» (безопасного и мирного) и запрет насильственной колонизации.

В первом приложении («О гарантии вечного мира») утверждается, что мир между народами вовсе не подавляет, а даже способствует функционированию «антагонизма» и «необщительной общительности»: правовые рамки предотвращают губительную и сохраняют благотворную конкуренцию и столкновение интересов. По словам Канта, гарантию вечного мира нам дает природа. В первом и во втором приложении Кант раскрывает соотношение политики с моралью, а именно их мнимое «расхождение» и подлинное «согласие»: «мораль разрубает узел, который политика не могла развязать». «Согласие» разъясняется через «трансцендентальное понятие публичного права», т.е. через описание роли публичности в политике: несовместимые с публичностью максимы лежат в основе несправедливых поступков, а «максимы, которые нуждаются в публичности (чтобы достигнуть своей цели), согласуются и с правом, и с политикой». Тем самым обосновывается принципиально неправовой характер государственного переворота.

В настоящее время КВМ уделяется большое внимание в связи с проблемами глобализации, социального государства, деятельностью международных организаций. Кантовский проект пересматривается как в пунктах его исторической ограниченности, так и в философских основаниях. В числе главных недостатков называется невнимание к многообразию правовых и политических ценностей, «догма суверенитета», которой противостоит современный принцип субсидиарности, наиболее широко внедренный в Европейском союзе (Хабермас 2008). Тем не менее, на основе КВМ и с различными дополнениями предлагаются решения новых современных вопросов. Среди течений современной политической философии преемником Канта выступает либерализм, поскольку он, при всей своей неоднородности и отходе от метафизического понимания права, стоит преимущественно на позициях метаэтического универсализма, деонтологической этики и атомистической антропологии (Винокуров 2002). Утилитаризм, оставаясь также на позициях универсализма, предлагает иную этику и следующие из нее организационно-правовые модели. Прямым противником кантовского проекта выступает коммунитаризм с его релятивистской этикой и партикуляристской теорией права. Отдельно стоит отметить использование аргументов Канта – причем обеими сторонами спора – в вопросах о мирной природе республик («теория демократического мира», Doyle 1983) и о границах суверенитета (проблемы гуманитарной интервенции, построения континентального и всемирного сотрудничества государств).

Кант И. Метафизика нравов // Соч.: в 8 т. М., 1994. Т. 6. С. 224–543.

Кант И. К вечному миру // Соч.: в 8 т. М., 1994. Т. 7. С. 5–56.

Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Соч.: в 8 т. М., 1994. Т. 8. С. 12–28.

Винокуров Е. Ю. На пути к вечному миру: философия Канта в современных дискуссиях о глобальном политическом устройстве. Калининград, 2002.

Хабермас Ю. Расколотый Запад. М., 2008 (нем. изд. – Frankfurt am Main, 2004).

Immanuel Kant. Zum Ewigen Frieden / Hrsg. O. Höffe. Berlin, 2004.

„Zum ewigen Frieden“, Grundlagen, Aktualität / Hrsg. R. Merkel, R. Wittmann. Frankfurt am Main, 1996.

Doyle M. Kant, Liberal Legacies, and Foreign Affairs // Philosophy and Public Affairs. Vol. 12, Nr. 3, 1983. P. 205–235.

Gerhardt V. Immanuel Kants Entwurf “Zum ewigen Frieden“. Darmstadt, 1995.

Hoeres P. Kants Friedensidee in der deutschen Kriegsphilosophie des Ersten Weltkrieges // Kant-Studien. 2002. Bd. 93. S. 84–112.

Mainberger G. “Ewiger Friede”. Warum ein Beweismittel in Kants philosophischen Entwurf? // Grenzen der kritischen Vernunft / Hrsg. Peter A. Schmid, Simone Zurbuchen. Basel, 1997. S. 257–272.

Краткое содержание Кант К вечному миру

Трактат «К вечному миру» был написан Кантон два столетия назад. Выполнена книга в виде договора. То есть каждая глава — это как пункт договора, в котором прописаны те постулаты, которые по мнению автора должны соблюдаться всеми правящими верхушками стран. Тогда, если каждое государство будет стараться максимально следовать этим пунктам, то всем мире закончатся войны и конфликты и наконец-то на планете настанет мир и уважение друг к другу.

Из самых ярких пунктов этого философского трактата хочется остановится на нескольких. Например, Иммануил Кант настаивал на том, что военная служба в странах должна вестись только на договорной основе. Раз ни одна страна не будет подразумевать войну в будущем, то и смысл в воспитании бойцов, владеющих оружием не имеет никакого смысла. Но срочники по договорам имеют право по собственному желанию обучиться военному делу.

Далее, автор выдвигает такую мысль, которая особенно актуальна в настоящем времени. Он подробно рассматривает возможность возникновения спорной ситуации в рамках одного государства. Когда какая-то часть страны решает отсоединиться. По мнению Канта, пока внутри страны жители не решат окончательно как поступать в такой ситуации, никакие другие государства не имеют право вмешиваться во внутриполитические вопросы страны. Если же отсоединение все же произошло, то обращаться за помощью уже можно. И другие страны при возможности и желании могут такую помощь оказывать.

Философ видит войну как вынужденное действие, в редких случаях, когда не получается достичь общего мнения по определённому вопросу. Одним из постулатов он призывает даже во время военных действий, продолжать вести честную игру и не прибегать к разным уловкам и хитростям. Ведь конечная цель любых военных действий — это в конце концов достижения выгодных условий одной или другой стороне, а не истребление мирных жителей в огромных количествах.

Кант, как последователь идеи гуманистического мира, написал этот тракт, с желанием достичь вечного мира, где властвует закон и все люди живут в условиях мира и свободы. Этот тракт во многом оказался схож с договором, подписанным в 1945 году Объединенной Организацией Наций.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Кант — К вечному миру. Картинка к рассказу

Действие оперы происходит в волшебной стране короля Берендея. Начало весенней поры. Ближе к полуночи появляется Весна – красна, она сообщает о событиях шестнадцатилетней давности

Жил в деревне богатый крестьянин. После смерти жены он остался с тремя дочками. Две старшие были некрасивыми, вдобавок ещё и ленивыми девушками. Им бы только наряды мерить и перед зеркалом красоваться.

Главная героиня — Консуэло — некрасивая и небогатая цыганка, которую воспитывала одна мать. Девушка прекрасно пела. Педагог Никколо Порпора занимался с ней бесплатно, ведь он понимал, что из-за бедности талантливая девушка не должна страдать

Был великий пост. Заболела женщина, которая жила в двадцати верстах от города. Доктор с трудом добрался до назначенного дома, дорога была не легка. Больной оказалась молодая и очень красивая девушка, за которой ухаживали две сестры.

Милая девчушка одиннадцати лет по имени Полианна переезжает жить к своей тете Полли. Девочка очень рано потеряла мать, а теперь и отец умер, не оставив ей никакого наследства. Из родственников у Полианны только тетя.

Учение Канта о «Вечном мире»

Главная > Контрольная работа >Философия

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОЦИАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ФИЛИАЛ в г. ПЕНЗА

по дисциплине: Философия

Тема: Ученье Канта о Вечном мире

Выполнил: студентка 1 курса гр. БУ-11 Лысенина О.М.

Проверил: преподаватель, к.ф.н. Мясников А.Г.

1. ЭПОХА, В КОТОРОЙ ВОЗНИКЛИ ИДЕИ КАНТА О «ВЕЧНОМ МИРЕ» 5

2. ТРАКТАТ И. КАНТА «К ВЕЧНОМУ МИРУ» 9

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 15

Знание Канта сегодня – это коммуникативный минимум, которым должен владеть каждый человек, посвящающий себя философии, в какой бы стране он ни жил и с каким бы идейным движением себя ни отождествлял.

Стремление Канта к выявлению в сознании общезначимого и универсального с редкой простотой и силой выразило себя в предельном социально-философском проекте, в идее понятного для всех планетарного жизненно-практического единения людей. Идея эта была ярче всего выражена в трактате «К вечному миру».

Не боясь впасть в преувеличение, можно сказать, что трактат Канта представляет собой самое политически обсуждаемое произведение, вновь и вновь вовлекаемое в актуальные прогнозы, философское сочинение былых времен. Особый интерес к нему проявило общественно-политическое сознание второй половины XX века. Да и новое, только что начавшееся столетие уже обнаружило самое живое внимание к миротворческому проекту Канта. На Международном Кантовском Конгрессе, состоявшемся в Москве в мае 2004 г., он так или иначе затрагивался едва ли не в двадцати докладах и выступлениях.

Читайте так же:  Требования по огнезащите

По Канту у человечества есть лишь две альтернативы — либо покончить с войной, либо обрести «вечный мир» на всемирном кладбище человечества после истребительной войны. Примечательно, что эта историческая альтернатива мыслителя была понята современными политиками после появления ядерного оружия, и глубокое осознание ее лицами, принимающими решения и на которых возложена ответственность за судьбы и безопасность своих народов, привело к началу всеобщих переговоров об ограничении и сокращении всех видов вооружений.

Актуальность этой задачи для человечества ныне никто не подвергает уже сомнению.

В этой связи представляется небезынтересным вернуться к первоисточнику кантовской мысли, чтобы проследить ее отражение в современном международном праве и еще раз убедиться в справедливости той известной максимы, что идеи правят миром.

1. ЭПОХА, В КОТОРОЙ ВОЗНИКЛИ ИДЕИ КАНТА О «ВЕЧНОМ МИРЕ»

Данное сочинение Канта более других нуждается в характеристике эпохи, откликом на которую стала трансцендентальная этика, и надстроенные над ней философско-правовые и философско-исторические идеи. Хочется подчеркнуть: а) эпохи, а не просто социально-исторической ситуации, б) Западной Европы XVI — XVII столетий, а не просто Пруссии конца XVIII в., в которой Кант обретался.

Западная Европа после Реформации – это регион жестоких религиозных войн. За попыткой христианского евангелического возрождения следует церковный раскол и полоса вооруженных столкновений между враждующими вероисповеданиями.

Конфессиональные конфликты конца XVI – первой половины XVII в. возникают на «высоком градусе набожности». Религиозный раздор становится средством укрупнения давно сложившихся позднефеодальных конфликтов. Главными агентами религиозных войн оказываются люди цинично расчетливые и достаточно равнодушные к исканиям веры. Знаменательнейший феномен рассматриваемой эпохи – достаточно массовое участие католиков в наемных армиях протестантизма и протестантов – в католических наемных войсках.

Триумфом этого религиозно-идеологического позднефеодального милитаризма стала Тридцатилетняя война в Германии (1618–1648). Она на 2/5 сократила население страны, обессилила ее сельское хозяйство, ремесло и торговлю; подорвала всю организацию образования и породила причудливые экологические бедствия.

«Бедствия в Германии, — заключал Шиллер, — достигли столь крайнего предела, что миллионы языков молили лишь о мире, и самый невыгодный мир казался уже благодеяниями небес» 1 .

Благороднейшим выражением этого безоговорочного (аподиктического) стремления к миру стала философско-публицистическая проповедь веротерпимости, прозвучавшая из уст таких замечательных западноевропейских литераторов, как Мишель Монтень, Пьер Шаррон, Пьер Бейль и Гуго Гроций. У нас эти мыслители, «апостолы толерантности», уже воспарявшие умом и до проектов планетарного замирения, — мало известны.

Теперь давайте посмотрим, как проблематика войны и мира осмыслялась в период, непосредственно предшествовавший появлению кантовского трактата.

Упрочение режимов абсолютной монархии привело к известному умерению внутриевропейских вооруженных конфликтов и к изменению самого их характера. Тридцатилетняя война подзабылась, более того – оказалась тенденциозно вытесненной из памяти. Феодальные войны мельчали, превращались в полевые дуэли между монархическими дворами, подчинялись множеству почти ритуальных условностей. Умами дипломатов все более завладевала мысль о том, что войны можно смягчить, облагородить, цивилизовать, превратив тем самым в инструмент правового решения межгосударственных конфликтов и даже в постоянный политический фактор, который взбадривает экономику, технику и культуру. Этот милитаристско-цивилизаторский образ мысли можно было одолеть только с позиций строгой морали, поставившей себе на службу мысленный эксперимент (рациональную культуру продуктивного воображения). Именно этим путем и движется Кант. Он не отрицает, что до известного времени войны могли работать на благо цивилизации. Они, например, способствовали сплошному заселению Земли, поскольку вытесняли людей в самые суровые ее регионы. С той поры, как решающим условием ратных успехов стала сложная военная техника, подготовка к войне стимулирует общее развитие производства, а это значит и экономическую инициативу, и — косвенно — культуру, науку, предпринимательскую свободу. Но тот, кто видит это, должен видеть (воочию представлять в уме) еще и другое: «величайшие бедствия, терзающие культурные народы, суть последствия войны» 1 .

К мысли о возрастающей жестокости, разрушительности и рискованности войн Кант пришел не сразу. В сочинениях 80-х годов он еще склонялся к толкованию их как одной из «хитростей разума», обращающего раздоры между отдельными индивидами и консолидированными группами людей на пользу человеческого рода.

Но, как показывает детальное исследование Ф. Герхарда, к середине 90-х годов философ прочно утвердился в следующем убеждении: «Война исторически изжила себя. Преимущества, которые раньше с нею связывались, теперь должно (и возможно) обеспечить только в условиях мира».

Эта позиция твердо проводится в трактате «К вечному миру», который появился в 1795 г. 2 и с того времени остается предметом непрекращающихся философских, правоведческих и политологических дискуссий. Идеалистическому благодушию апологетов «цивилизованной войны» Кант, в качестве образцового представителя строго этического идеализма, противопоставляет «нагнетание страха перед войной», — методичное, рационально продуманное и опережающее время.

Согласно Канту, устремление к миру между народами коренится в очевидностях морально-практического разума, однако действенным мотивом политического поведения оно становится только благодаря осознанию предельной опасности войны, над прояснением которой уже поработала философская и общественная мысль. Мы ясно видим это, когда смотрим на умственное усилие Канта из XX и XXI столетия. Трудно не согласиться со следующей констатацией О. Хёффе: «Удивительно, но Кант, не знавший ничего подобного современному оружию массового уничтожения, думал как раз о предельном риске глобальной войны. Он говорил об «истребительной войне», «которая позволила бы установиться вечному миру лишь на великом кладбище» человечества. В отличие от большинства пацифистов своего времени Кант отправлялся от самой худшей из возможных перспектив. Он мыслил войну такой, какой ее на деле увидит лишь термоядерный век.

Трактат Канта и принадлежит этому потоку, и выбивается из него.

На публицистике миролюбия лежала печать утопического образа мысли, восходящего к эпохе Возрождения. Сплошь и рядом она выполнялась в манере «романов о государстве». Мир между народами мыслился как одно из измерений социально совершенного устройства.

Кант далек от подобных ожиданий. И в самом трактате «К вечному миру», и в сочинениях, которые его предваряли, он специально подчеркивает, что стабильное замирение следует отличать от мечты о возвращении в «золотой век» (ответственный философ, полагает Кант, вообще не должен всерьез принимать это понятие). В трактате нет места образу «полной гармонии», которая однажды «снимет» (диалектически устранит) все людские противоречия и конфликты. Идею гармонизации социума позволительно относить лишь к потустороннему, уже не нами устраиваемому царству. Никаких проектов «земного рая» Кант не приемлет. В нашей власти лишь упорядочение (если говорить точно — правоупорядочение) сталкивающихся людских притязаний.

Прогресс человечества, по Канту, — стихийный процесс, но целенаправленная воля человека может задержать или ускорить его. Вот почему людям необходимо иметь перед глазами ясную цель. Для Канта вечный мир — идеал, но одновременно и идея, имеющая не только теоретическое, но и практическое значение как руководство к действию.

2. ТРАКТАТ И. КАНТА «К ВЕЧНОМУ МИРУ»

Трактат написан Кантом в виде проекта международного договора.

Его первый раздел содержит «предварительные» статьи «Договора о вечном мире между государствами».

Первая его «предварительная» статья гласит: «Ни один мирный договор не должен считаться таковым, если при его заключении тайно сохраняется основа новой войны».

Вторая – «ни одно самостоятельное государство (большое или малое, это безразлично) ни по наследству, ни в результате обмена, купли или дарения не должно быть приобретено другим государством».

Государство, — подчеркивает в своем комментарии к этой статье философ, — это общество людей, повелевать и распоряжаться которыми не может никто, кроме его самого. Поэтому всякая попытка привить его, имеющее подобно стволу собственные корни, как ветвь, к другому государству означала бы уничтожение первого как моральной личности и превращение моральной личности в вещь и противоречила бы идее первоначального договора, без которой нельзя мыслить никакое право на управление народом.

Кант полагал, что со временем постоянные армии, как перманентное орудие и средство ведения войны, должны полностью исчезнуть. В то же время он был сторонником, говоря современным языком, срочной воинской службы, — добровольного, периодически проводимого обучения граждан обращению с оружием с целью обезопасить себя и свое отечество от нападения извне.

Более двухсот лет назад великий гуманист предупреждал в 4-й «предварительной» статье своего проекта международного договора, что «государственные долги не должны использоваться для целей внешней политики».

Как представляется, особо актуальной для наших дней звучит следующая моральная максима философа «ни одно государство не должно насильственно вмешиваться в политическое устройство и управление другого государства», зафиксированная в пятой статье.

Кстати сказать, несмотря на весь кажущийся моральный максимализм, этот принцип стал краеугольным камнем международного права и системы межгосударственных отношений, сложившихся в мире после Второй мировой войны. А отдельные отступления от него, как это, например, имело место в отношении автономного края Косово в 1999 г. приводят к серьезным и не всегда вовремя предвиденным последствиям 1 .

Вот как философ обосновывал выдвигаемое им право на невмешательство во внутренние дела одного государства со стороны его соседа:

«Ибо что может дать ему право на это? Быть может, дурной пример, который одно государство показывает подданным другого государства? Напротив, этот пример только служит предостережением, как образец того, какие беды навлек на себя народ своим беззаконием.

Сюда, правда, нельзя отнести тот случай, когда государство вследствие внутренних неурядиц распалось на две части, каждая из которых представляет собой отдельное государство, претендующее на самостоятельность. Если одному из них будет оказана помощь посторонним государством, то это нельзя рассматривать как вмешательство в политическое устройство другого (ибо в противном случае возникла бы анархия). Но до тех пор, пока внутренний спор не решен, вмешательство посторонних держав означает нарушение прав независимого народа, борющегося лишь со своей внутренней болезнью. Такое вмешательство, следовательно, является дурным примером для других и угрожает автономии всех государств».

Не менее интересна и шестая «предварительная» статья, гласящая:

«Ни одно государство во время войны с другим не должно прибегать к таким враждебным действиям, которые сделали бы невозможным взаимное доверие в будущем, в мирное время, как например, засылка тайных убийц, отравителей, нарушение условий капитуляции, подстрекательство к измене в государстве неприятеля и т.д.».

Прежде чем предоставить слово Иммануилу Канту в обоснование этого положения, отметим, что немногим более чем через 100 лет после его провозглашения оно вошло в состав норм и обычаев ведения сухопутной войны, закрепленных в Гаагских конвенциях 1899 и 1907 гг., что еще раз подчеркивает мудрость и прозорливость кенигсбергского мечтателя. А вот как сам Кант аргументировал свою позицию:

«Это бесчестные приемы борьбы. Ведь и во время войны должно оставаться хоть какое-нибудь доверие к образу мыслей врага, потому что иначе нельзя было бы заключить никакого мира и враждебные действия превратились бы в истребительную войну. Война же есть печальное, вынужденное средство в естественном состоянии (где не существует никакой судебной инстанции, приговор которой имел бы силу закона) утвердить свои права силой. . Карательная война между государствами немыслима (поскольку между ними нет отношения начальника к подчиненному). Отсюда следует, что истребительная война, в которой могут быть уничтожены обе стороны, а вместе с ними и всякое право, привела бы к вечному миру лишь на гигантском кладбище человечества. Итак, подобная война, а также использование средств, которые открывают пути к ней, должны быть, безусловно, воспрещены».

И как неизбежное следствие этого – «состояние мира должно быть установлено». Причем в результате сознательной и целенаправленной деятельности людей, вследствие их готовности и умения решать возникающие противоречия на условиях компромисса и взаимных уступок. Этот прогностический вывод Канта показывает несгибаемый исторический оптимизм его философской системы, столь разительно отличающейся от многих современных претендентов на звание «учителей и совести» человечества.

«Окончательные», то есть бесспорные статьи договора о вечном мире гласят следующее:

«Гражданское устройство каждого государства должно быть республиканским». И далее он поясняет, что это «устройство, основанное, во-первых, на принципах свободы членов общества (как людей), во-вторых, на основоположениях зависимости всех (как подданных) от единого общего законодательства и, в-третьих, на законе равенства всех (как граждан государства), есть устройство республиканское — единственное, проистекающее из идеи первоначального договора, на которой должно быть основано всякое правовое законодательство народа».

Вторая «окончательная» статья договора, во многом предугадавшая магистральное направление развития этой отрасли права в XX в., устанавливала, что «международное право должно быть основано на федерализме свободных государств».

Поясняя свою мысль и, по сути дела, предвосхищая идеи, положенные в основу Устава Организации Объединенных Наций в октябре 1945 г., Кант писал, что каждый народ «в целях своей личной безопасности может и должен требовать от другого совместного вступления в устройство, подобное гражданскому, где каждому может быть обеспечено его право. Это был бы союз народов, который, однако, не должен быть государством народов. Последнее означало бы противоречие, ибо всякое государство содержит в себе отношение высшего (законодателя) к низшему (повинующемуся, то есть народу)».

Доказывая осуществимость, то есть возможность реализации этой идеи в исторической перспективе, автор Договора о вечном мире также предвидел, что стало особо очевидным на пятьдесят шестом году существования ООН, что лишь такой союз народов, постоянный и непрерывно расширяющийся, «может сдержать поток антиправовых враждебных намерений, сохраняя, однако, постоянную опасность их проявления».

Однако Кант ошибался относительно того, что он называл «всемирно-гражданским правом», воплощенным ныне сначала во Всеобщей декларации прав человека (1948 г.) 1 , а затем и в Международном пакте о гражданских и политических правах 2 , которое, по его мнению, «должно быть ограничено условиями всеобщего гостеприимства» (ст. 3).

Трактат «К вечному миру» был хорошо известен современникам, принеся его автору заслуженную славу творца первой в мире, причем отнюдь не утопической, системы поддержания коллективной безопасности.

И естественно, что идеи Канта получали дальнейшее развитие и распространение среди его современников и последующих поколений.

Исключительное положение Канта в мире современной философской коммуникации, на мой взгляд, в немалой степени объясняется тем, что он более любого другого мыслителя прошлого методически стремился к выявлению в сознании общезначимого и универсального.

Идея вечного мира – завершающее звено гуманистической философии Канта. В обществе, где властвуют законы, царит мир. Вечный мир – это исключение войны из жизни общества. Войны с их бедствиями и разорениями могут тормозить прогрессивное развитие человечества, но моральный разум осуждает войны, и поэтому с развитием культуры и гуманности войн будет все меньше, пока они совсем не исчезнут. Философ видел серьезную угрозу миру в безграничном вооружении государств, ибо огромные затраты на вооружение и содержание армий, соперничество государств в увеличении военной мощи приводят неизбежно к войне.

Перед человечеством, по Канту, открываются две возможности достижения вечного мира: одна – путем договора, запрещающего войны, другая – «вечный мир» на всемирном кладбище человечества после истребительной войны.

Теоретическое обоснование Кантом борьбы за правопорядок и гласность, за выживание человечества чрезвычайно актуально и в наши дни, поскольку проникнуто высокими гуманистическими идеалами.

Однако, «Вечный мир» до сих пор не осуществился не только по причине сохраняющихся неравенства и несправедливости, не только потому, что многим еще выгодна война и беспорядок. Идея вечного мира Канта, по мнению Юргена Хабермаса, не реализовалась во многом по той причине, что Кант «не предусмотрел трудности диалога с другими, не такими, как европейский, человек» 1 . Кант, по мнению Хабермаса, проявил нечувствительность к появлению нового исторического сознания и росту признания культурных различий, росту значимости неевропейских, нехристианских культур, что делает договоренность с ними, а, следовательно, и вечный мир проблематичными. Проблематичным явилось международное право, деятельность Лиги наций и ООН, которые не сумели предотвратить ни мировые, ни локальные войны. Хабермас объясняет маргинализацию ООН тем, что, помимо демократических государств, сюда входят авторитарные и деспотические государства, сопротивляющиеся Декларации прав человека, признанной Уставом ООН в качестве одного из важнейших своих документов.

Читайте так же:  Трудовой договор с иностранным работником 2019 образец казахстан

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

Всеобщая декларация прав человека (Принята 10.12.1948 Генеральной Ассамблеей ООН) // Российская газета. 1995. 5 апреля.

Международный пакт о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г. // Международная защита прав и свобод человека. М., 1990.

Дойл М. Кант, либеральное наследие и внешняя политика. // Вопросы философии. 2001. № 6.

Кант И. К вечному миру. М., 1989.

«К вечному миру» И. Канта /Подготовка текста и вступительная статья А.В.Гулыги. М.: Московский рабочий, 1989.

Кузнецов В.Н. Немецкая классическая философия: Учебник / В.Н. Кузнецов. – 2-е изд., испр. и доп. М.: Высшая школа, 2003.

Мир философии. Книга для чтения. Ч. 2. Человек. Общество. Культура. М.: Политиздат, 1991.

Мусский И.А. 100 новейших мыслителей. М.: Вече, 2000.

Паяр К. Возможен ли вечный мир? Кант или миротворческий разум. // Логос. 2003. № 1 (36).

Федотова В. «Вечный мир» и современность // Новая политика. 2004. 8 декабря.

1 Мир философии. Книга для чтения. Ч. 2. Человек. Общество. Культура. М.: Политиздат, 1991. С. 547.

1 Паяр К. Возможен ли вечный мир? Кант или миротворческий разум. // Логос. 2003. № 1 (36). С. 15.

2 Кант И. К вечному миру. М., 1989.

1 Дойл М. Кант, либеральное наследие и внешняя политика. // Вопросы философии. 2001. № 6. С. 69.

1 Всеобщая декларация прав человека (Принята 10.12.1948 Генеральной Ассамблеей ООН) // Российская газета. 1995. 5 апреля.

2 Международный пакт о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г. // Международная защита прав и свобод человека. М., 1990.

1 Федотова В. «Вечный мир» и современность // Новая политика. 2004. 8 декабря.

Договор о вечном мире канта

Для человека, готовящегося покинуть этот мир, нет ничего утешительней, чем уверенность, что жизнь прошла не напрасно.

Век Просвещения заканчивался войнами. Царство разума, провозглашенное идейными вождями третьего сословия, обернулось господством чистогана, кровавой борьбой за политическую и экономическую гегемонию…

Революционная Франция не стала дожидаться, когда на нее нападут, и выступила первой. Национальное собрание объявило войну «тиранам Европы». В Пруссии война была непопулярна. Гёте, участвовавший в походе, не скрывал своего презрения к французским эмигрантам, мечтавшим о восстановлении монархии. После неудачи под Вальми он обронил знаменитую фразу: «Отсюда и с сегодняшнего дня начинается новая эпоха всемирной истории».

Французы перешли в контрнаступление. Их войска вторглись на немецкую землю. Пали Майнц и Франкфурт. В Майнце возник революционный конвент, проголосовавший за присоединение к Франции (среди майнцких руководителей выделялись оппонент Канта Форстер и кантианец Дорш). На Франкфурт была наложена большая контрибуция: в Париже считали, что война должна кормить себя сама (а также подкармливать нацию). Во Франкфурте французы не удержались, летом 1793 года они сдали и Майнц. С переменным успехом боевые действия продолжались до апреля 1795 года.

В Кенигсберге о событиях в Западной Европе узнавали с большим опозданием. Теперь Кант читал газеты не по вечерам в часы отдыха, а сразу, как только они приходили. Политика все больше занимала его интересы. На Базельский мир, прекративший войну между Пруссией и Францией, но сохранивший состояние враждебности, чреватой новыми столкновениями, философ откликнулся знаменитым трактатом «К вечному миру», в котором теоретическая основательность органично сочеталась с политической злободневностью и выражена была в отточенной иронической форме.

Уже название «К вечному миру» звучало для немецкого уха двусмысленно: по форме это и стереотипный заголовок научной работы, и не менее стереотипная…вывеска трактира. Кант не преминул воспользоваться двусмысленностью. «К кому обращена эта сатирическая надпись на вывеске одного голландского трактирщика рядом с изображенным на вывеске кладбищем? Вообще ли к людям или, в частности, к главам государств, которые никогда не могут пресытиться войной, или, быть может, только к философам, которым снится этот сладкий сон?» – так начинается философский трактат о мире.

«Вечный мир» – тоже двусмысленность, которая как бы открывает перед человечеством два возможных решения – либо прекращение войн путем международного договора, либо вечный мир «на гигантском кладбище человечества» после истребительной войны. Для того чтобы увидеть первую возможность, надо было просто уметь мечтать; вторая в XVIII веке могла открыться только человеку, который привык додумывать все до конца. О первой уже в то время писали многие, упоминание о второй мы находим лишь у Канта.

Впрочем, он оптимист и не устает пропагандировать идею международного соглашения. И свой трактат он строит в виде договора, пародируя соответствующие дипломатические документы. Сначала прелиминарные статьи, затем окончательные и даже одна тайная. Прелиминарные статьи формулируют условия, открывающие путь к нормальным отношениям между государствами. 1. Ни один мирный договор не должен считаться таковым, если при его заключении сохраняется скрытая возможность новой войны. 2. Ни одно самостоятельное государство (большое или малое – это безразлично) не может быть приобретено другим государством путем наследования, обмена, купли или дарения. 3. Постоянные армии со временем должны полностью исчезнуть. 4. Государственные долги не должны служить целям внешнеполитической борьбы. 5. Ни одно государство не имеет права насильственно вмешиваться в политическое устройство и правление другого государства. 6. Ни одно государство во время войны с другим не должно прибегать к таким враждебным действиям, которые сделали бы невозможным взаимное доверие при будущем мире, как, например, засылка убийц, отравителей, нарушение условий капитуляции, подстрекательство к измене и т. д.

В «окончательных» статьях кантовского проекта речь идет об обеспечении достигнутого мира. Гражданское устройство в каждом государстве должно быть республиканским. (Республика, по Канту, означает не отсутствие монарха, а правовой порядок, гласность и разделение властей, Фридрих II, по его мнению, правил страной республикански.) Вторая «окончательная» статья договора о вечном мире определяет основу, на которой возникает международное право, а именно – добровольный союз государств, где реализуется устройство, подобное гражданскому обществу, в котором каждому его члену гарантировано его право. Союз народов, «федерализм свободных государств» не всемирное государство; Кант недвусмысленно выступает за сохранение национального суверенитета. Третья «окончательная» статья ограничивает «всемирное гражданство» лишь правом на гостеприимство в чужой стране. Каждый человек должен иметь возможность посетить любой уголок земли и не подвергаться при этом нападениям и враждебным действиям. Каждый народ имеет право на территорию, которую он занимает, ему не должно угрожать порабощение со стороны пришельцев. Кант – противник колониальных захватов.

Он не был первым, узревшим бедствия войны. Человечество выстрадало мечту о мире. Уже в древности люди задумывались над искоренением кровопролития из жизни общества. Эразм Роттердамский в трактате «Жалобы мира» призывал монархов покончить с войнами. В XVII веке родилась идея достигнуть вечный мир путем договора между государствами. Сен-Пьер и Руссо были горячими сторонниками этой идеи. То новое, что внес Кант, состояло в обосновании неизбежности установления на земле всеобщего мира. Не случайная воля монарха, а историческая необходимость одолеет войну как форму международных отношений. Государства вступят на путь создания мирного союза, подобно тому как в свое время люди вступили на путь создания государства. И в том и в другом случае речь идет об отказе от части своих прав (вернее, от самоуправства), но не о потере самостоятельности. Эту мысль Кант высказал еще в 1784 году в статье о всеобщей истории. И с тех пор неизменно ее придерживался и неоднократно повторял. Кант не убеждал монархов, не соблазнял их прелестями мирной жизни (как это делали его предшественники), он настаивав на неизбежности мира и иронизировал над теми, кто игнорирует веленье времени.

Договор о вечном мире венчает «тайная» статья. Что она содержит? Одну лишь насмешку: «Государства, вооружившиеся для войны, должны принять во внимание максимы философов об условиях возможности общего мира». И все пояснения к этой «статье» ироничны и насмешливы. Вот пассаж о юристах: «Юрист, избравший символом права весы и рядом с ними символом справедливости меч, обычно пользуется мечом не только для того, чтобы оградить весы от всех посторонних влияний, но и для того, чтобы положить его на чашу, если она не захочет опуститься». А вот о философах, претендующих (в соответствии с утопией Платона) на власть: «Нельзя ожидать, чтобы короли философствовали или философы стали королями; да этого и не следует желать, так как обладание властью неизбежно извращает свободное суждение разума. Но короли или самодержавные… народы не должны допустить, чтобы исчез или умолк класс философов, а должны дать ему возможность выступать публично; это необходимо и тем и другим для внесения ясности в их деятельность».

А какие советы дает Кант «практику-политику»? 1) Facetexcusa. Не упускай случая, благоприятствующего самовластному захвату (права государства либо над своим народом, либо над другим, соседним народом). Подыскать оправдание или прикрыть благовидными предлогами насилие после захвата будет гораздо легче и удастся с большим блеском… 2) Sifecisti, nega. Отрицай свою виновность в том преступлении, которое ты сам совершил. Например, доведя свой народ до отчаяния и тем самым до восстания, утверждай, что в этом виновата строптивость подданных. «3) Divideetimpera. Это значит: если в твоем народе есть некоторые привилегированные лица, обладающие властью, которые избрали тебя своим верховным главой, то посей между ними раздор и поссорь их с народом; заступись далее за народ, обольщая его большей свободой, и всё будет зависеть от твоей неограниченной воли. Если же дело идет о других государствах, то возбуждение розни между ними – вполне надежное средство подчинить себе их одно за другим под предлогом помощи более слабому». Такими политическими максимами, заключает Кант, конечно, никого не обманешь, так как они общеизвестны. Скомпрометировать их может не разглашение, а только неудача.

Как объединить политику с моралью? Есть две возможности: либо приспособить мораль к интересам политики, либо подчинить политику морали. Первый вариант поведения избирает «политический моралист», он начинает там, где останавливается «моральный политик» («ставя повозку впереди лошади»), он подгоняет принципы под цели. Подлинное единство морали и политики возможно только на основе права. А гарантией служит гласность.

Ни одно из сочинений Канта не вызывало таких непосредственных и живых откликов. Первое издание трактата «К вечному миру» буквально расхватали. Издатель Николовиус в том же 1795 году выпустил новое. Одновременно в Берне вышел французский перевод, которым, однако, Кант остался недоволен. В 1796 году Николовиус выпустил новое немецкое и авторизованное Кантом французское издание. В Париже возник третий перевод, который увидел свет книгой и (в извлечениях) на страницах газеты «Монитор». «Знаменитый Кант, – писал парижский официоз, – совершивший в Германии духовную революцию наподобие той, что сокрушила старый режим во Франции, сей муж отдал всю силу своего имени делу республиканского устройства».

Любопытно, что сопоставление идей критической философии с духом французской революции родилось уже в то время. Гейне верно почувствовал моменты сходства. (Маркс философию Канта прямо назвал «немецкой теориейфранцузской революции» [12] . Единственно, в чем ошибся Гейне, был выбор эквивалента. Не экстремист Робеспьер, а умеренный Сийес восторгался Кантом. Сийес пытался организовать в Париже чтение лекций о философии Канта, и только отсутствие специалиста помешало это осуществить. Когда в 1798 году в Париж приехал Вильгельм Гумбольдт, Сийес попросил его донести до французских коллег основные идеи кантианства. Состоялся пятичасовой коллоквиум, на который были приглашены наиболее именитые «метафизики» (Кабанис, Дестют де Траси и др.). Гумбольдт уверял потом, что не нашел общего языка с аудиторией, так как французы не склонны к абстрактному мышлению. Но было и другое мнение: лектор слабо ориентировался в кантовских «Критиках».

Ходили слухи, что Сийес намерен послать Канту на отзыв французскую конституцию, что Париж обратился с просьбой в Берлин командировать во Францию философа для наилучшего устройства государственных дел. В 1797 году появилась (неизвестно где и кем изданная) книга «Ответ профессора Канта аббату Сийесу», содержавшая проект христианской утопии. В конце книги автор признавался в подделке.

Генерал Бонапарт проявлял живой интерес ко всему диковинному. Философия Канта не составляла исключения. Во время пребывания первого консула в Женеве некий незадачливый эрудит безуспешно пытался обратить его в кантианство. Вскоре после этого в Лозанне Бонапарт стал расспрашивать тамошнего мудреца об отношении швейцарцев к философии Канта. Услышав в ответ: «Генерал, мы ее просто не понимаем», радостно обратился к своему спутнику: «Вы слышите, Бертье, здесь Канта тоже не понимают».

Наконец, однажды Бонапарту стало известно, что в Париже имеется великолепный знаток Канта, бывший эмигрант Шарль де Виллер, автор изложения «Критики чистого разума», которое переведено на немецкий и издано в Германии. Первый консул вызвал Виллера и велел на четырех страницах изложить суть кантовской философии, дав на размышление четыре часа. В результате возник четкий конспект, который, однако, не произвел на Бонапарта должного впечатления. Заключая конкордат с папой, будущий император изволил выразиться: «Священники ценнее, чем Калиостро, Кант и все немецкие мечтатели».

События во Франции и на Европейском континенте усилили давно созревавший интерес Канта к проблеме права. Мораль дает внутренний закон поведения человека, в принципах права внутреннее убеждение сочетается с внешним принуждением. В результате возникает сила, регламентирующая жизнь общества, укрепляющая нравственность, спасающая человека от произвола других.

Право формально. Оно обязательно для всех, не оставляя никакого места для исключений. Стоит только допустить малейшее исключение в исполнении закона, чтобы он стал шатким и ни на что не годным. Это сказано было относительно нравственности, о праве Кант говорит то же самое. Конечно, и здесь есть свои трудности, свои противоречия. Кант не закрывает на них глаза и сам называет два случая, когда право становится двусмысленным.

Прежде всего – апелляция к справедливости. Вам выплачивают жалованье в обесцененных деньгах, на которые нельзя купить то, что вы могли бы приобрести на них при заключении контракта. Это несправедливо, но у вас нет правовых оснований для перерасчета. Вы можете только взывать к справедливости – немому божеству, голос которого нельзя услышать. С точки зрения справедливости строгое право – величайшая несправедливость. Но ничего не поделаешь. Законы должны соблюдаться. Такова аксиома правосознания.

Другой сомнительный случай – крайняя необходимость. Говорят, что нужда не знает заповедей. И тем не менее, утверждает Кант, не может быть такой нужды, которая сделала бы законосообразным то, что неправо. Здесь как и при отказе от моральных норм: если ты вынужден преступить закон, то знай, на что идешь, и не выдавай зло за благо, правонарушение за законопослушность.

Кантовская «Метафизика нравов» – панегирик правосознанию. Она увидела свет двумя выпусками – в январе и августе 1797 года. Первая часть посвящена праву, вторая – морали. В философии права Кант находит существенное дополнение к ответу на вопрос, который был задан в философии религии, – на что я могу надеяться. Кроме как на себя самого, человек возлагает надежду на общество, на социальные институты, на юридические законы.

В результате претерпевает изменения и кантовская концепция морали: она теряет черты ригоризма. Мыслителя то и дело одолевают «казуистические вопросы», на которые невозможно дать однозначные ответы. Он становится терпимее, меньше требований предъявляет к человеку, больше прегрешений готов ему отпустить. Он говорит о счастье людей как о конечной цели человеческого рода. О любви как силе, споспешествующей счастью. Вторая часть «Метафизики нравов» содержит существенные коррективы к «Критике практического разума» и другим этическим работам.

Обратимся, однако, к первой части. Право, по Канту, распадается на частное и публичное, в первом рассматриваются отношения между частными лицами, во втором – между человеком и обществом, а также между социальными группами. Главная проблема частного права – собственность. Частная собственность составляет основу гражданского общества, но она не изначальна, «мое» и «твое» – результат истории. Объектом собственности могут быть только вещи; человек – лишь субъектом ее. Владеть человеком нельзя. Есть, правда, сфера вещно-личного права, где люди рассматривают себя как вещи и отдают друг друга во взаимное пользование. Это брак, который Кант определяет как «соединение двух лиц разного пола ради потенциального обладания половыми органами другого». Кант не устает подчеркивать равенство вступающих в брак сторон. Поэтому не только муж может потребовать ушедшую от него жену, но и наоборот. У обоих и равное право на наслаждение. Здесь старый холостяк Кант смотрит на вещи гораздо шире, чем его последователь женатый Фихте, искренне считавший, что только мужчина должен получать радость в соитии.

Читайте так же:  Порядок заполнения формы 0503127

Публичное право определяет состояние отдельных индивидов в государстве и отношения между государствами в составе человечества. Правовые атрибуты человека как гражданина суть свобода, равенство и самостоятельность. Первые два явно заимствованы Кантом из лозунгов французской революции, оба устремлены против всех видов феодальной зависимости, деспотизма и сословных ограничений, перед законом все равны. Итак, свобода, равенство… В качестве третьего лозунга на знаменах санкюлотов было начертано некое мифическое «братство», правовую триаду Канта венчает более определенный пункт – «гражданская самостоятельность». Несамостоятельны, по мнению Канта, дети, женщины, слуги, поэтому он лишает их избирательных прав. Но не прав вообще; перед законом, настойчиво повторяет Кант, все равны. Что касается избирательных прав, то, кстати сказать. Якобинская конституция 1793 года не предоставляла их домашней прислуге. Это было в духе времени.

Чтобы исключить деспотизм, Кант настаивает на строгом разделении властей. Идея не новая, но в «Метафизике права» она проведена с предельной последовательностью и убедительностью. В каждом государстве существует три власти – верховная, издающая законы, исполнительная, осуществляющая управление на основании существующих законов, и судебная, контролирующая соблюдение законов. Деспотизм появляется там, где не обеспечена достаточная независимость одной власти от двух других. Противоположность деспотизма, по Канту, – республика. Если в условиях конституционной монархии осуществлен принцип разделения властей, то это, по Канту, республика. Канта называли «прусским королевским республиканцем». Монархия (автократия), полагал он, наиболее простоя, а поэтому и удобный способ правления. Она, правда, открывает широкие возможности для деспотизма, но от него не гарантирована и демократия (которая, выродившись, может превратиться в охлократию, деспотическую власть толпы). Форме правления Кант вообще не придает особого значения. Главное, говорит он, чтобы страной правили не люди, а законы. И каждая из трех властей не преступала бы своих полномочий.

Законодательная власть страны воплощает в себе объединенную волю народа. Законодатель не может быть правителем, ибо первый издает законы, а второй подчиняется им. Ни законодатель, ни правитель не могут творить суд, они лишь назначают судей. Народ сам судит себя через своих сограждан, которые назначены для этого как его представители путем свободного выбора. Под пером Канта рождаются требования, удивительно перекликающиеся с программой французской революции. Расходится он с ней только в понимании средств.

Тезис Канта предельно ясен: «обязанность народа терпеть злоупотребления верховной власти, даже те, которые считаются невыносимыми… Изменения в имеющем изъяны государственном устройстве, которые иногда требуются, могут быть произведены только самим сувереном путем реформы, а не народом путем революции». Сказано четко и определенно. Кант потрясен развитием событий во Франции, особенно казнью короля Людовика XVI по приговору Конвента. Убийство монарха во время восстания – это еще куда ни шло. «Казнь по форме – вот что приводит в содрогание душу человека, исполненную идеей человеческого права». Это самоубийство государства.

Теперь наша задача состоит в том, чтобы отыскать антитезис. Он рядом, буквально на следующей странице: «Если революция удалась и установлен новый строй, то неправомерность этого начинания не может освободить подданных от обязанности подчиняться в качестве добрых граждан новому порядку вещей». В «Споре факультетов» Кант произносит панегирик французскому политическому катаклизму: «Революция талантливого народа, происходящая на наших глазах, может закончиться удачей или провалом, может быть в такой мере полна бедствий и злодеяний, что здравомыслящий человек даже в надежде на счастливый исход не решился бы начать столь дорогой эксперимент вторично – и тем не менее эта революция, говорю я, встречает в сердцах всех зрителей… такое сочувствие, которое граничит с энтузиазмом». Ибо борьба идет за попранные права народа.

Угнетение всегда чревато восстанием. Кант обращает свой взор на Восток, в сторону гигантской империи, где народ лишен элементарных прав, и задается вопросом, «не предстоит ли нам еще одна революция, которую осуществит славянское племя».

Кант – решительный противник тирании. Он лишь опасается, что применение насилия в борьбе с ней расшатает правосознание и приведет к еще худшей тирании. Деспот должен быть низложен, но только легальными средствами. Народ «имеет свои неотъемлемые права по отношению к главе государства, хотя они не могут быть принудительными правами». Что это за «непринудительные» права? Свобода критики в первую очередь. «Гражданин государства, и притом с позволения самого государя, должен иметь право открыто высказывать свое мнение о том, какие из распоряжений государя кажутся ему несправедливыми по отношению к обществу… Свобода печатного слова есть единственный палладиум прав народа».

Наказывать главу государства нельзя, «можно лишь уйти из-под его власти». Как и куда, Кант не объясняет, но смысл его рассуждений ясен: общественное мнение вправе отказать в поддержке тирану; поставленный в условия моральной изоляции и опасаясь стихийного мятежа, он вынужден будет внять голосу народа, соблюдать существующие законы или реформировать их, если они нуждаются в исправлении. От недовольных требуется выдержка. Нетерпение неуместно.

Среди просветителей, современников Канта, имели хождение своего рода анархистские концепции. Его оппонент Гердер расточал гневные филиппики против государства, называл его машиной, которую со временем придется сломать. Кант понимает, что без государства нельзя, он видит в нем не механизм, а организм, некое целое. «Каждое звено в таком целом должно, конечно, быть не только средством, но также и целью». Механическое вмешательство в жизнь органического целого недопустимо. Только постепенное совершенствование – путь общественного прогресса.

А улучшение законов – главный его признак. Обоснованию тезиса, что в области законодательства есть свой прогресс, посвящена центральная часть «Спора факультетов». Мы уже приводили содержащуюся в ней восторженную оценку французской революции. Такие события, говорит Кант далее, в мировой истории не забываются, ибо они открывают в человеческом роде наклонность и способность к совершенствованию; это торжество идеи права и, по сути дела, феномен не революции, а эволюции естественно-правового строя.

(После центральной, патетической следует часть ироническая, причем Кант иронизирует над идеей прогресса, то есть над собственными убеждениями. Если при изложении взглядов на религию Кант использовал иронию в целях маскировки, то теперь он прибегает к ней с иными намерениями: задача состоит не в том, чтоб отвлечь внимание, а чтобы привлечь его. Прием не новый, им пользовался Вольтер и многие другие до него.)

Рассуждения о прогрессе в «Споре факультетов» завершаются анекдотом. Одного больного врач обнадеживал тем, что все время находил симптомы выздоровления. То хвалил его пульс, то – стул, то уверял, что потливость свидетельствует об улучшении. Когда больного спросили, как он себя чувствует, бедняга ответил: «Умираю от непрерывного улучшения».

Шутка обогнала время. Есть в ней явное предостережение прогрессу, который чреват губительными последствиями. Видел ли их Кант, предчувствовал ли? Скорее всего да, ибо за этой шуткой следует другая, которая называет предмет опасений – войну. Спор с юридическим факультетом венчает цитата из Юма: «Когда я смотрю на сражающиеся народы, я думаю о двух пьяницах, которые дерутся в лавке фарфоровых изделий: им не только придется лечить свои увечья, но и оплатить причиненные убытки».

Идея вечного мира – завершающее звено философии Канта. Что бы и где бы ни писал Кант об обществе, его рассуждения неизбежно заканчиваются постановкой вопроса об устранении войны.

«Метафизика нравов» не составляет исключения. По сравнению с трактатом «К вечному миру» здесь, правда, есть одна существенная поправка. Там речь шла о всеобщем мире как цели «практически достижимой». Здесь Кант более реалистически смотрит на вещи. «Вечный мир (конечная цель всего международного права) есть, разумеется, неосуществимая идея. Но политические принципы, устремленные на то, чтобы вступать в такие международные связи, которые служили бы постоянному приближению к состоянию вечного мира, вполне осуществимы». Альтернатива всеобщего мира путем договора, мы помним, – вечный покой на кладбище человечества, «противоестественный конец всего сущего». Поэтому, как ни утопичен вечный мир, стремление к нему – императив внешней политики. Императив надежды.

«Метафизика нравов» появилась в 1797 году. Вслед за ней последовал «Спор факультетов» – работа, которую мы уже трижды упоминали. Только что в связи с проблемой улучшения законов («Спор философского факультета с юридическим»), до этого, когда речь шла о столкновении Канта с прусской цензурой («Спор философского факультета с богословским»), и в четвертой главе при рассмотрении кантовской «системы здоровья» («Спор философского факультета с медицинским»). «Спор факультетов» – книга, написанная во славу разума. Три, казалось бы, самостоятельных, возникших в разное время эссе объединяет одна идея: интеллект и воля человека всесильны, они могут направить общество по пути прогресса, могут одолеть предрассудки и мракобесие, могут управлять физическими процессами организма.

Последнее обстоятельство с годами все больше привлекало его внимание. Врачи знали об интересе (далеко не любительском) Канта к медицине и обращались к нему за советом. Известный анатом Земмеринг прислал ему свою рукопись «Об органе души». Кант ответил обстоятельным письмом, которое затем было напечатано в виде приложения к работе Земмеринга. Кант отстаивал свою давнюю мысль о том, что механических закономерностей недостаточно для понимания деятельности организма и, в частности, нервной системы. Но есть здесь и нечто новое – стремление объяснить жизнь естественным образом. Происходящие в мозгу процессы Кант предлагает рассматривать с точки зрения химического взаимодействия.

От знаменитого врача Хуфсланда пришла книга «Макробиотика, или Искусство продлить свою жизнь». Кант ответил статьей «О способности духа господствовать над болезненными ощущениями», завершавшей «Спор факультетов».

Дух Канта долго господствовал над его телом. Но всему приходит конец. Кант не был болен, а силы убывали. Он постепенно сокращал объем своих учебных занятий, заканчивал зимний семестр не в апреле, а в феврале. Последняя лекция (по логике) была прочитана 23 июля 1796 года. Потом еще три семестра он объявлял лекционные курсы, но с оговоркой: «если позволит состояние здоровья». Здоровье не позволяло, лекции отменялись.

За годы работы в университете Кант прочитал 268 лекционных курсов; в том числе логику 54 раза, метафизику – 49, физическую географию – 46, этику – 28, антропологию – 24, теоретическую физику – 20, математику – 16, право – 12, энциклопедию философских наук – 11, педагогику – 4, механику – 2, минералогию – 1, теологию – 1. И вот теперь его голос на кафедре умолк. Студентам хотелось чествовать прославленного профессора, но «круглой» даты поблизости не предвиделось: преподавать Кант начал в 1755 году. А прощаться было рано: уходить в отставку он не собирался.

Тогда вспомнили, что предисловие к первой работе Канта «Мысли об истинной оценке живых сил» помечено апрелем 1747 года. В июне 1797 года решили отметить пятидесятилетие литературной деятельности философа. К дому на Принцессинштрассе направилась студенческая процессия. Играли оркестры. В профессорские покои вошел двадцатилетний юноша, поздравил Канта с юбилеем и заверил мудрейшего, что люди никогда не забудут его уроков. На улице кричали «виват».

Кант гордился тем, что и в преклонном возрасте он сохраняет ясность мысли, бодрость духа, интерес к жизни и любимому делу. Не было сил читать лекции, но он мог еще писать. По-прежнему все предобеденное время он проводил за письменным столом. И старался жить жизнью университета. Когда ректорат решил исключить Канта из состава сената (философ не ходил на заседания), то он запротестовал и добился своего. В письме ректору Кант доказывал, что главное в работе сената – принятие решения путем тайного голосования, а голосовать лучше всего дома, опуская бюллетень в запечатанную урну: здесь никто не мешает и есть время подумать. Из Берлина пришло указание держать Канта в сенате до тех пор, пока он того пожелает.

Летом 1797 года он вдруг узнал, что Петербургская академия наук не числит его своим членом. Давным-давно он получил диплом, а в академических списках его нет. Оказалось, что от него не поступило ответного письма с согласием принять высокое звание. В свое время он отправил такое с оказией (в его бумагах хранился черновик), но произошло какое-то недоразумение. Проживавший в Петербурге пастор Коллинс рассказывал, что он получил из Кенигсберга поручение передать княгине Дашковой письмо профессора Канта, но само письмо ему переслано не было.

Кант немедленно написал новое благодарственное послание, адресовав его И. А. Эйлеру, который был в то время конференц-секретарем Петербургской академии. Оно дошло до адресата, и список русских академиков пополнился еще одним славным именем.

Ныне оригинал письма хранится в архиве АН СССР. Странным образом ни в одном немецком издании переписки Канта его нет, а в Полном собрании сочинений оно значится как утерянное. Поэтому приведем его текст.

«Благородный господин коллежский советник и директор

Из сообщения Вашего благородия, переданного мне камер-секретарем герцога Голштинского г. Николовиусом 6 июля с. г. при его проезде через Кенигсберг, я узнал, что полагающееся благодарственное письмо президенту Русск. Императорской Академии наук по поводу моего принятия в ее члены 28 июля 1794 года в Санкт-Петербург от меня не поступило, в результате чего возник существенный пробел в ее списках.

Не будучи знаком с деловыми формальностями, я, по-видимому, мог ошибиться, отправив благодарственное письмо (доставка которого в Канцелярию гарантирована мне здесь распиской г. Коллинса) Академии не через ее директора, а тогдашнему президенту, княгине Дашковой, – ошибка, которая, я надеюсь, будет исправлена настоящим моим извинением и объяснением.

С высочайшим почтением имею честь пребывать

Вашего благородия покорнейший слуга Иммануил Кант Кенигсберг 17 июля 1797».

В этом письме одно место требует пояснений. Кант писал, что мог ошибиться, отправив письмо академии «не через ее директора, а тогдашнему президенту, княгине Дашковой». Президентом академии был в то время К. Г. Разумовский, живший за границей, а Дашкова – ее директором (до ноября 1796 года). Должность Дашковой была названа в тексте диплома, но Кант не обратил на это внимания. Обращаясь в своем письме к И. А. Эйлеру как директору, он также совершил ошибку.