Договор между городами лагаш и умма

10.11.2018 Выкл. Автор admin

Лекция 1. История возникновения и развития международного права

1.2. Международное право периода Древнего мира

Система юридических принципов и норм, постепенно сложившихся в период с 4 тыс. до н. Э. по 476 г. н. э. и регулировавших отношения государств той исторической эпохи, именуется международным правом Древнего мира.

Межгосударственные правовые нормы начали складываться в 4 тыс. до н. э. с возникновением первых рабовладельческих государств на базе уже имевшихся правил догосударственного межплеменного «права». Родиной международного права явился Ближний Восток, долины рек Тигра, Евфрата, Нила. Именно там, в 4 тыс. до н. э. образовались древнейшие государства. В процессе взаимодействия между ними формировались первые межгосударственные правовые нормы.

Основными чертами таких межгосударственных правовых норм были:

1) пришедшие из догосударственного межплеменного «права» правила, закрепленные в обычаях и договорах;

4) обычай как главный источник международного права.

В то время отсутствовали международные отношения в современном понимании. В сферу мирового рынка и глобальных связей не были включены целые континенты (Америка, Австралия, большая часть Африки), неизвестные европейцам, население которых жило еще при родовом строе. В различных географических районах имели место свои центры международной жизни (Ближний Восток, Индия, Китай, Греция, Рим и др.). Они включали сравнительно небольшие группы государств, поддерживающих между собой более или менее устойчивые связи.

Древнейшим из известных на сегодняшний день международно-правовым актом считается договор около 3100 г. до н. э., заключенный между правителями месопотамских городов Лагаш и Умма. Он подтверждал государственную границу и говорил о ее неприкосновенности. По договору споры сторон должны были решаться мирным путем на основе арбитража. Обязательство по исполнению договора гарантировалось клятвами с обращением к богам.

К первым древним договорам следовало бы отнести и договор хеттского царя Хаттушиля III с египетским фараоном Рамзесом II (начало ХIII в. до н. э.). Это был договор, отражавший в своем тексте мир и братство двух народов, взаимную поддержку друг друга в войне против захватчиков, выдачу беглых рабов.

В период зарождения норм международного права его субъектами в Древнем Египте считались фараоны, цари и другие правители, а что касается Индии, то она не знала равенства субъектов международного права. Следствием этого явился институт признания, и государство, получившее его, признавалось независимым во внутренних и внешних делах. В Древней Греции (VI-IV вв. до н. э.) субъектом международного права был каждый полис, что предполагало его собственное гражданство и государственную территорию, а поэтому он (полис) имел право вести дипломатические сношения, объявлять войну и заключать мир.

Главным средством ведения внешней политики древнейших стран являлись войны. В Египте во время войны господствовал юридически не ограниченный произвол. Побежденные и их имущество как добыча переходили в собственность победителя. В Индии обычаи права войны были наиболее развитыми, они получили закрепление в «Законах Ману» и «Артхашастра». Но если война и считалась правомерным действием, то рассматривалась она как нежелательное явление. Здесь же встречались и определенные ограничения. Так, нельзя было убивать женщин, детей, стариков и раненых, а также лиц, сдавшихся в плен. Неприкосновенностью пользовались храмы и другие культовые сооружения и их служители. В то время уже существовали нормы, ограничивающие применение оружия. Небезынтересен и тот факт, что именно в Индии возникли первые юридические правила о ведении войны на море. В Китае (11-1 тыс. до н. э.) аналогично складывались определенные нормы права войны, имевшие свою специфику. Поскольку Китай вел частые междоусобные войны, то и жизненный принцип «цаныпи», означавший «поедание земель соседей», получил здесь наибольшее значение.

Что касается Греции, то она понимала войну как борьбу всех граждан одного полиса со всеми гражданами другого. Количество норм, ограничивающих применение определенного оружия, было не столь велико. Интересно также, что при взятии какого-либо вражеского города убийство мирных жителей считалось вполне правомерным. У греков не существовало режима пленных. Так, побежденные могли быть подвергнуты пыткам и убиты, а имущество их уничтожено. Наравне с этим в Греции уже знали состояние нейтралитета и невмешательства. Нейтралитет был возможен только во время войны, а невмешательство — и в мирное время.

А вот в Риме все войны считались справедливыми, ибо, по мнению римлян, велись они по воле богов. Вследствие этого войны не были связаны какими-либо юридическими ограничениями. Отсюда и жестокость римской армии, не щадившей никого. Даже святыни народов – храмы подвергались опустошению.

Не только в процедуре объявления войны и ее ведения была налицо религиозность, ее можно проследить и в дипломатии. В Китае вопросы церемониального характера отражали обычаи того времени. Так, сложившиеся ритуальные нормы о приеме послов и заключении договоров сопровождались обрядами и жертвоприношениями.

Древние греки не знали института постоянного дипломатического представительства, и чаще всего посольства носили единовременный характер. Послам выдавали документы, удостоверяющие их официальный статус и уполномочивающие на право ведения переговоров. Документ был в виде сдвоенных навощенных дощечек и именовался дипломом (отсюда и возникновение слова «дипломатия»). Неприкосновенность послов была общепризнанной, нарушение ее могло привести к войне. По существовавшему в Риме убеждению послы находились под охраной богов и были также неприкосновенны. От послов требовалось великое искусство вести переговоры, заключать договоры о мире, союзе и взаимной помощи.

Позднее встречаются договоры о торговле и правах иностранцев, бесправное положение которых являлось серьезным препятствием в развитии торговых отношений. Наиболее ярким примером здесь была Греция. У греков стал складываться институт проксенов (покровителей), в начале своего развития носивший личный характер. Затем постепенно этот институт приобретает государственные черты. Проксен являлся защитником иностранных граждан в своем полисе. В Риме была создана должность претора перегринуса — должностного лица, определявшего принципы и нормы, связанные с положением иностранцев и их пребыванием в Риме. Он также разрешал споры между ними. Позднее из указанных институтов сформировалось консульское право.

В этот же период в Индии и Китае были известны различные формы посредничества и арбитражных судов. Так, в 546 г. до н. э. был созван общекитайский конгресс. Результатом его явилось подписание договора о ненападении, предусматривавшего мирное разрешение споров путем обращения спорящих сторон к арбитражу.

Заканчивается период международного права Древнего мира с падением Западной Римской империи в 476 г. н. э. К этому времени Рим вобрал в себя все «новорожденные» институты международного права и дополнил их своими специфическими чертами. Когда война не заканчивалась полным покорением, заключался мирный договор. С III в. до н. э. был договор о покровительстве, который предусматривал предварительную сдачу оружия, выдачу противной стороной своих вождей и заложников. Побежденная сторона оставалась вместе с тем субъектом международного права. В дальнейшем договор о покровительстве стал заключаться и в мирное время. Государства, получившие его, становились союзниками Рима. От мирных договоров отличался договор перемирия. Последний подписывался командующим армией, консулом или легатом и, хотя условно вступал в силу немедленно, подлежал ратификации.

Период зарождения международного права плавно переходит в следующий этап, неразрывно связанный с возникновением феодальных отношений.

Лагаш — богатый город

Лагаш — богатый город

Оставим на время прекрасный, богатый и многолюдный город Ур. Сейчас это маленькая железнодорожная станция примерно в 150 км к северо–западу от Басры и в 15 км от современного русла Евфрата. Четыре с половиной тысячелетия назад Ур выглядел совершенно иначе, чем сегодня. Он был расположен недалеко от моря и связывался с ним рекой, по которой плыли гружёные барки. Там, где сейчас простирается пустыня, золотились поля пшеницы и ячменя, зеленели рощи пальм и фиговых деревьев. В храмах жрецы возносили молитвы и исполняли обряды, следили за работой ремесленных мастерских и за порядком в переполненных амбарах. А внизу, у подножия платформ, откуда устремлялись в небо храмы, хлопотал трудолюбивый народ, благодаря усилиям которого этот город сделался могущественным и богатым, на удивление и зависть соседям. Оставим Ур в период его расцвета, когда там царствовали правители первой династии, и отправимся на северо–восток, где в 75 км от Ура раскинулся город Гирсу, который до недавнего времени отождествляли с Лагашем. Сейчас учёные полагают, что Гирсу был столицей города–государства Лагаш.

Французские археологи — от де Сарзека и де Женуяка до Андре Парро — тщательно обследовали Телло (так сейчас называется этот населённый пункт). Начиная с 1877 г. в Телло систематически велись археологические работы, благодаря которым история этого города известна во всех подробностях. Тогда же начались раскопки в Эль–Хибба, позднее идентифицированном с Лагашем. В «Царских списках» нет ни слова о Лагаше. Этому можно только удивляться. Ведь речь идёт о городе–государстве и династии, несомненно сыгравших существенную роль в истории Шумера. Правда, в те годы, когда этот город ещё не достиг славы, он стоял несколько в стороне от исторических событий. Лагаш являлся важным транзитным пунктом на водном пути, связывавшем Тигр с Евфратом. Через него шли на восток или разгружались здесь прибывшие с моря суда. Обнаруженные при раскопках таблички свидетельствуют об оживлённой торговле, которую вели жители города. Как и в других городах, здесь правил во имя владыки города, бога войны Нингирсу, энси. Политическая и экономическая жизнь была сосредоточена в храмах, посвящённых Нингирсу, его божественной супруге Бабе (Бау), богине законодательства Нанше, богине Гештинанне, исполнявшей обязанности «писца страны без возврата», и Гатумдуг — богине–матери города. Поселение возникло здесь в эпоху Эль–Обейда. В последующие годы город отстраивался, расширялась сеть ирригационно–судоходных каналов, росла экономическая мощь. Как полагают исследователи, Лагаш с незапамятных времён конкурировал с соседним городом Уммой и войны между этими двумя государствами велись уже на заре истории.

Читайте так же:  Казахстан штраф за окурок

В середине III тысячелетия до н. э. наступает период бурного расцвета Лагаша. Городом в это время правит энси Урнанше. Урнанше запечатлён на сорокасантиметровом барельефе, украшавшем храм; этот барельеф был поднесён храму в качестве вотивного (посвятительного) дара. Правитель, одетый в традиционную шумерскую юбочку, несёт на бритой голове корзину с раствором для строительства храма. Урнанше, взявший себе, подобно Аанепаде из Ура, титул лугаля («большой человек» = царь), вместе с семьёй принимает участие в торжественной церемонии. Его сопровождают дочь и четыре сына, имена которых указаны на барельефе, среди них — Акургаль, наследник трона и отец знаменитого Эанатума. Фигура дочери, которую зовут Лидда, в одеянии с пелериной, переброшенной через левое плечо, значительно крупнее, чем фигуры царских сыновей. Лидда следует непосредственно за отцом, что, возможно, является свидетельством относительно высокого положения шумерской женщины в общественной жизни (вспомним царицу Ку–Бабу) и экономике (об этом см. дальше). В нижней части барельефа изображён Урнанше, сидящий на троне (?) с кубком в руках. За его спиной стоит виночерпий с кувшином, перед ним — первый министр, делающий какое–то сообщение, и три названных по именам сановника.

Надписи Урнанше подчёркивают особые заслуги этого правителя в деле строительства храмов и каналов. О том же сообщается и в позднейших надписях его преемников. Однако Урнанше не ограничивал свою деятельность строительством храмов, зернохранилищ и расширением сети водных путей. Как основатель династии, он должен был позаботиться о безопасности города. Совсем близко находился соперник — Умма, в любой момент могло произойти нападение эламитов из–за Тигра. Храмы же не всегда соглашались ассигновывать средства, необходимые для осуществления замыслов царя. Таким образом, интересы царя и храмов не всегда совпадали. Энси нуждались в собственных средствах, чтобы укрепить политическую власть. Мы уже сталкивались с первыми проявлениями самостоятельности княжеской власти и отделения её от власти жрецов (постройка в Кише независимого от храма царского дворца). Царь неизбежно должен был начать присваивать себе часть имущества и доходов, по традиции нераздельно принадлежавших богу, которыми распоряжались храмы. В Лагаше этому процессу, по всей вероятности, положил начало Урнанше.

Нет сомнения, что именно Урнанше, строивший с большим размахом и ввозивший для нужд строительства лес с гор Маш и строительный камень, именно он, перед чьей статуей в храме Нингирсу после смерти совершались жертвоприношения, заложил основы политического и экономического могущества своей династии. Это дало возможность третьему её представителю, внуку Урнанше Эанатуму (около 2400 г. до н. э.), сделать попытку распространить свою власть на соседние с Лагашем государства. После Эанатума осталась раскопанная де Сарзеком белая каменная стела. Эта сильно разрушенная более чем полутораметровая плита покрыта рельефами и письменами. На одном из её фрагментов изображена стая коршунов, терзающих тела павших воинов. Отсюда название: «Стела коршунов». Письмена сообщают о том, что стела была установлена Эанатумом в честь победы над городом Уммой. Они повествуют о благосклонности богов к Эанатуму, о том, как он одержал победу над правителем Уммы, восстановил границы между Уммой и Лагашем, определённые ещё царём Месилимом из Киша, и как, заключив мир с Уммой, покорил другие города. На основании вырезанного на «Стеле коршунов» текста, а также надписи, оставленной его племянником Энтеменой, можно сделать вывод, что Эанатум пресёк поползновения эламитов на восточной границе Шумера, подчинил своей власти Киш и Акшак, а может быть, даже дошёл до Мари. Трудно найти человека, более достойного титула царя, чем Эанатум!

На стеле высечена мощная фигура человека с большой сетью, опутавшей его врагов. (Учёные спорят о том, чьё это изображение: бога войны Нингирсу или победоносного царя.) Затем мы видим сцену, где этот человек (или бог) на боевой колеснице мчится в водоворот битвы, увлекая за собой тесно сомкнутые ряды воинов. Эта колонна бойцов, вооружённых длинными копьями и огромными щитами, которые закрывают туловище, образуя почти сплошную стену, производит сильное впечатление. В другой сцене изображён царь, награждающий своих верных воинов.

Дальнейшие события разыгрались уже в годы царствования следующего правителя Лагаша — Энтемены, летописцы которого составили наиболее полный исторический «обзор» — документ, редкий для той отдалённой эпохи.

Прежде чем начать рассказ о войне, которую вёл Энтемена, и о предшествовавших ей событиях, познакомимся с текстом надписи, увековеченной на двух глиняных цилиндрах.

Энлиль [главное божество шумерского пантеона], царь всех земель, отец всех богов, определил границу для Нингирсу [бог–покровитель Лагаша] и для Шара [бог–покровитель Уммы] своим нерушимым словом и Месилим, царь Киша, отмерил её по слову Сатарана [и] воздвиг там стелу. [Однако] Уш, ишакку Уммы, нарушил решение [богов], и слово [договор между людьми], вырвал [пограничную] стелу и вступил на равнину Лагаша.

[Тогда] Нингирсу, лучший воин Энлиля, сразился с людьми Уммы, повинуясь его [Энлиля] верному слову. По слову Энлиля он набросил на них большую сеть и нагромоздил по равнине здесь и там их скелеты (?). [В результате] Эанатум, ишакку Лагаша, дядя Энтемены, ишакку Лагаша, определил границу вместе с Энакалли, ишакку Уммы; провёл [пограничный] ров от [канала] Иднун в Гуэдинну; надписал стелы вдоль рва; поставил стелу Месилиму на её [прежнее] место, [но] не вступил на равнину Уммы. Он [затем] построил там Имдубба для Нингирсу в Намнундакигарре, [а также] святилище для Энлиля, святилище для Нинхурсаг [шумерской богини–«матери»], святилище для Нипгирсу [и] алтарь для Уту [бога солнца][7].

Далее следует короткий отрывок, по–разному интерпретируемый различными исследователями: по мнению одних, здесь говорится о дани, которой обложил побеждённых Эанатум; другие считают, что речь идёт об арендной плате за обработку полей, принадлежащих Лагашу.

Ур–Лумма, ишакку Уммы, лишил пограничный ров Нингирсу [и] пограничный ров Нанше воды, вырыл стелы [пограничного рва] [и] предал их огню, разрушил посвящённые [?] святилища богов, воздвигнутые в Намнунда–кигарре, получил [помощь] из чужих стран и [наконец] пересёк пограничный ров Нингирсу; Эанатум сразился с ним под Гана–угиггой, [где находятся] поля и хозяйства Нингирсу, [и] Энтемена, возлюбленный сын Эанатума, разбил его. [Тогда] Ур–Лумма бежал, [а] он [Энтемена] истреблял [войска Уммы] до [самой] Уммы. [Кроме того], его [Ур–Луммы] отборный отряд из 60 воинов он истребил [?] на берегу канала Лумма–гирнунта. [А] тела его [Ур–Луммы] людей он [Энтемена] бросил на равнине [на съедение зверям и птицам] и [затем] нагромоздил их скелеты [?] в пяти [различных местах][8].

После этого идёт описание второй фазы войны, когда в качестве противника Энтемены выступает жрец Иль — по всей вероятности, узурпатор, захвативший власть в Умме.

Энтемена, ишакку Лагаша, чьё имя изрёк Нингирсу, провёл этот [пограничный] ров от Тигра до [канала] Иднун по нерушимому слову Энлиля, по нерушимому слову Нингирсу [и] по нерушимому слову Нанше [и] восстановил его для своего возлюбленного царя Нингирсу и своей возлюбленной царицы Нанше, соорудив из кирпича основание для Намнунда–кигарры. Пусть Шулутула, [личный] бог Энтемены, ишакку Лагаша, которому Энлиль дал скипетр, которому Энки [шумерский бог мудрости] дал мудрость, которого Нанше хранит в [своём] сердце, великий ишакку Нингирсу, получивший слово богов, будет заступником, [молясь] за жизнь Энтемены перед Нингирсу и Нанше до самых отдалённых времён!

Человек из Уммы, который [когда–либо] перейдёт пограничный ров Нингирсу [и] пограничный ров Нанше, чтобы силой завладеть полями и хозяйствами — будь то [действительно] гражданин Уммы или чужеземец, — да поразит его Энлиль, да накинет на него Нингирсу большую сеть и опустит на него свою могучую длань [и] свою могучую стопу, да восстанут на него люди его города и да повергнут его ниц посередине его города![9]

А теперь попытаемся этот запутанный текст, в котором деяния богов и поступки людей переплелись настолько тесно, что картина исторических событий оказалась довольно затемнённой, изложить языком исторической науки, в соответствии с интерпретацией современных учёных.

В давнем споре между городами Лагаш и Умма в своё время в качестве арбитра выступил царь Киша Месилим.

Лагашские историки таким образом подтверждают тот факт, что в руках Месилима была власть над всем Шумером.) Месилим в качестве суверена определил границу между Лагашем и Уммой и в знак её нерушимости поставил там свою памятную стелу с надписью. Это должно было положить конец распри между городами–соперниками. Через какое–то время, уже после смерти Месилима и, по–видимому, незадолго до прихода к власти Урнанше, правивший в Умме энси Уш вторгся на территорию Лагаша и захватил Гуэдинну. Не исключено, что область с этим названием до вмешательства Месилима принадлежала Умме. В годы царствования Урнанше могущество Лагаша возросло, и появилась возможность отомстить соседнему городу–государству. Внук Урнанше Эанатум решил изгнать завоевателей со своей земли. Он победил энси Уммы Энакали и восстановил прежние границы. (Рвы, разделявшие эти два маленьких государства, служили также для орошения полей.)

По–видимому, в это же время Эанатум решил распространить свою власть и на другие города. Для этой цели ему нужно было прежде обеспечить безопасность своего города. Желая задобрить жителей Уммы, он разрешил им обрабатывать землю на территории Лагаша. Однако они должны были часть урожая отдавать правителю Лагаша за пользование землёй. Очевидно, гегемония Эанатума не имела под собой достаточно прочной основы, потому что в конце его жизни население Уммы, по–видимому, взбунтовалось. Их энси Урлума отказался платить возложенную на Умму дань и вторгся на территорию Лагаша. Он уничтожил межевые столбы, предал огню стелы Месилима и Эанатума, прославлявшие победителей его предков, разрушил построенные Эанатумом здания и алтари. Кроме того, он призвал себе на помощь чужеземцев. Кого именно, мы не знаем, но догадаться не так уж трудно: вдоль границ Шумера было достаточно государств, чьи правители с удовлетворением взирали на внутренние распри шумеров и были готовы в любую минуту вторгнуться в их страну. Это могли быть и эламиты, и жители Хамази. А на севере в это время уже складывалось будущее могущественное государство аккадцев.

Читайте так же:  Платить ли налог за продажу акций

Однако Урлуме не повезло. Энтемена, совсем ещё молодой военачальник, одержал блистательную победу: наголову разбил противника, уничтожив большую часть его войска, а остальных обратил в бегство. (О численности участников сражения можно судить по приведённой в хронике цифре — 60 убитых над каналом воинов.) Энтемена скорее всего не вошёл в Умму, но ограничился восстановлением прежней границы. Между тем ситуация в Умме — то ли в результате смерти побеждённого правителя, то ли вследствие какого–то бунта — изменилась. Власть перешла к бывшему верховному жрецу города Забалам по имени Иль. (По мнению некоторых историков, Забалам находился на территории Уммы. С другой стороны, не исключено, что речь идёт о городе, расположенном неподалёку от Урука. Если принять последнее, то Умма уже в ту пору представляла собой могущественное государство, владевшее обширной территорией.)

Серебряная ваза Энтемены

Как и Урлума, Иль не придавал слишком большого значения пограничным соглашениям. Он отказался выполнять обязательства, а когда Энтемена через послов потребовал у него объяснений и призвал к покорности, заявил претензии относительно территории Гуэдинны. Как ни запутан составленный летописцами Энтемены текст (фрагмент, посвящённый спорам между Энтеменой и Илем, мы опустили), можно догадаться, что до войны дело не дошло, перемирие же было заключено на основании решения, навязанного какой–то третьей стороной — по–видимому, тем же чужеземным союзником Уммы. Была восстановлена прежняя граница, но граждане Уммы не понесли никакого наказания: они не только не должны были выплачивать долги или дань, им даже не пришлось заботиться о снабжении водой пострадавших от войны земледельческих районов.

Описанные события относятся к одной из войн, которые вёл Энтемена. А было их много: правитель Лагаша хотел сохранить полученное наследство. Чтобы держать в повиновении зависимые города–государства, ему приходилось вести и дипломатическую игру. Энтемена, как и Эанатум, был искусным политиком. Не только из любви к богам они воздвигали многочисленные храмы. Это была политика: с их помощью легче было завоевать симпатии граждан, глубоко почитавших своих богов. Надписи Энтемены повествуют о строительстве храмов для таких богов, как Нанна (бог луны), Энки, Энлиль. Из этого перечня можно заключить, что власть Унтемены распространялась на Урук, Эреду, Ниппур и другие города. О влиянии Энтемены на ряд городов–государств Шумера говорят и такие факты: в Ниппуре была найдена семидесятишестисантиметровая миниатюрная диоритовая статуя этого правителя, в Уруке — надпись о заключении братского союза между Энтеменой и правителем Урука Лугаль–кингенешдуду и о предпринятом Энтеменой строительстве храма Инанны. Существует много доказательств того, что Энтемена принимал активное участие в сооружении каналов не только в своём родном Лагаше, но и за его пределами.

Международное право периода Древнего мира

Система юридических принципов и норм, постепенно сложившихся в период с IV тысячелетия до н.э. по 476 г. н.э. и регулировавших отношения государств той исторической эпохи, именуется международным правом Древнего мира.

Межгосударственные правовые нормы начали складываться с возникновением первых рабовладельческих государств на базе уже имевшихся правил догосударственного межплеменного «права». Родиной международного права был Ближний Восток, долины рек Тигра, Евфрата, Нила. В процессе взаимодействия между ними формировались первые межгосударственные правовые нормы.

Основными чертами таких межгосударственных правовых норм были:

  • 1) пришедшие из догосударственного межплеменного «права» правила, закрепленные в обычаях и договорах;
  • 2) религиозность;
  • 3) регионализм;
  • 4) обычай как главный источник международного права.

В то время отсутствовали международные отношения в современном понимании. В сферу мирового рынка и глобальных связей не были включены целые континенты (Америка, Австралия, большая часть Африки), не известные европейцам, население которых жило еще при родовом строе. В различных географических районах имели место свои центры международной жизни (Ближний Восток, Индия, Китай, Греция, Рим и др.). Они включали сравнительно небольшие группы государств, поддерживающих между собой более или менее устойчивые связи.

Наиболее ранние международно-правовые нормы древности мы встречаем на Ближнем Востоке. Древнейшим из известных на сегодняшний день международно-правовым актом считается договор около 3100 г. до н.э., заключенный между правителями месопотамских городов Лагаш и Умма. Он подтверждал государственную границу и говорил о ее неприкосновенности. По договору споры сторон должны были решаться мирным путем на основе арбитража. Обязательство по исполнению договора гарантировалось клятвами с обращением к богам.

К первой половине XXIII в. до н.э. относится и заключение договора, между аккадским царем Нарамсином и мелкими правителями Элама. Найденные в 1887 г. в египетской деревне Тель-Амарна глинонисные таблицы (Тель- Амарнская переписка) и царский архив города Двуречья Мари свидетельствуют о том, что уже во II тысячелетии до н.э. между фараонами Египта, царями Ассирии и Вавилона, палестинскими и сирийскими князьями имелись интенсивные дипломатические связи, заключались союзные и мирные договоры.

К первым древним договорам следовало бы отнести и договор хеттского царя Хаттушиля III с египетским фараоном Рамзесом II (начало XVIII в. до н.э.). Это был договор, отражавший в своем тексте мир и братство двух народов, взаимную поддержку друг друга в войне против захватчиков, выдачу беглых рабов.

Главным средством ведения внешней политики древнейших стран являлись войны. Но если война и считалась правомерным действием, рассматривалась она как нежелательное явление. Здесь же встречались и определенные ограничения. Нельзя было убивать женщин, детей, стариков и раненых, а также лиц, сдавшихся в плен. Неприкосновенностью пользовались храмы и другие культовые сооружения и их служители. В то время уже существовали нормы, ограничивающие применение оружия.

Что касается Греции, то она понимала войну как борьбу всех граждан одного полиса со всеми гражданами другого. Количество норм, ограничивающих применение определенного оружия, было не столь велико. Интересно также, что при взятии какого-либо вражеского города убийство мирных жителей считалось вполне правомерным. У греков не существовало режима пленных. Так, побежденные могли быть подвергнуты пыткам и убиты, а имущество их уничтожено. Наравне с этим в Греции уже знали состояние нейтралитета и невмешательства. Нейтралитет был возможен только во время войны, а невмешательство – и в мирное время.

В Риме все войны считались справедливыми, и вследствие этого они не были связаны какими-либо юридическими ограничениями. Отсюда и жестокость римской армии, не щадившей никого. Даже святыни народов – храмы подвергались опустошению.

Религиозность можно проследить не только в процедуре объявления и ведения войны, но и в дипломатии. Древние греки не знали института постоянного дипломатического представительства, и чаще всего посольства носили единовременный характер. Послам выдавали документы, удостоверяющие их официальный статус и уполномочивающие на право ведения переговоров. Документ был в виде сдвоенных навощенных дощечек и именовался дипломом (отсюда и возникновение слова «дипломатия»). Неприкосновенность послов была общепризнанной, нарушение ее могло привести к войне.

Позднее встречаются договоры о торговле и правах иностранцев, бесправное положение которых являлось серьезным препятствием в развитии торговых отношений. Наиболее ярким примером здесь была Греция. У греков стал складываться институт проксенов (покровителей), в начале своего развития носивший личный характер. Затем постепенно этот институт приобретает государственные черты. Проксен служил защитником иностранных граждан в своем полисе. В Риме была создана должность претора перегринуса – должностного лица, определявшего принципы и нормы, связанные с положением иностранцев и их пребыванием в Риме. Он также разрешал споры между ними. Позднее из указанных институтов сформировалось консульское право.

Заканчивается период международного права Древнего мира падением Западной Римской империи в 476 г. н.э. Период зарождения международного права плавно переходит в следующий, неразрывно связанный с возникновением феодальных отношений.

Когда и между кем был заключён первый письменный договор?

Первый письменный договор стоит искать в истории цивилизаций более древних, чем античные. Юридические нормы начали складываться ещё в IV тысячелетии до н. э. с возникновением рабовладельческих государств на Ближнем Востоке.

Древнейшим из известных на сегодняшний день правовых актов считается договор, заключённый около 3100 г. до н. э. между правителями месопотамских городов Лагаш и Умма. Он подтверждал государственную границу и говорил о её неприкосновенности. По договору споры сторон должны были решаться мирным путем на основе арбитража. Обязательство по исполнению соглашения гарантировалось клятвами с обращением к богам.

Другим сохранившимся древним правовым актом является договор между эламским царём Хитой и правителем Шумера и Аккада Нарам – Суэном, заключённый около 2260 г. до н. э. Стороны заявляли о дружбе и военном союзе. Также они обязались способствовать благополучию друг друга и сохранять мир между государствами. Основной целью договора было желание аккадского царя заручиться поддержкой Элама в борьбе с дикими племенами гутиев, жившими в районе озера Урмия. Они регулярно беспокоили восточные границы Аккада. В связи с этим Нарам – Суэн был вынужден постоянно держать там крупные силы.

Договор между городами лагаш и умма

Пацация М.Ш.

В отечественной истории государства и права традиционно большое внимание уделяется исследованию происхождения права вообще, либо отдельных его институтов и норм. Гораздо меньше исследований, посвященных комплексному рассмотрению истории отдельных его отраслей, а также особых подсистем права (к числу последних, как известно, относится и международное право). Между тем, познавательная значимость изучения этих вопросов для соответствующих юридических наук, а также юриспруденции в целом достаточно велика. Ибо позволяет глубже осмыслить особенные условия, глубинные причинные связи, с необходимостью ведущие к возникновению особых социальных отношений и специальных методов их правового урегулирования, что собственно и составляет специфику соответствующих отраслей и подсистем права.

Читайте так же:  Образец заявления в полицию о краже у юридического лица

Вопрос о происхождении международного права — особой подсистемы права (наряду с правом внутригосударственным) как целостного общественного явления, был предметом изучения практически лишь юристов-международников. Однако, трудно не согласиться с И.И.Лукашуком, который отметил, что несмотря ‘на все свое значение, история международного права пока еще не привлекла к себе должного внимания науки. В ней множество белых пятен. Не решен и такой принципиальный вопрос, как время возникновения международного права’1.

Разумеется, вопрос о происхождении международного права сложен и многогранен. В данной работе возможно рассмотреть лишь некоторые его аспекты. При этом, говоря о происхождении международного права, мы имеем в виду его так называемое первичное возникновение2.

В правовой науке существуют различные точки зрения о том, в какую эпоху возникло международное право (если не считать тех, кто считает, что международного права нет и в настоящее время). Одни ученые связывают происхождение международного права с возникновением государств и формированием отношений между ними. Эту позицию разделяет большинство советских и постсоветских юристов-международников[1]. Этой же позиции придерживались и многие отечественные правоведы досоветского периода[2]. Хотя и не все[3].

В зарубежной международно-правовой науке в этом плане также нет единства. Одни относят происхождение международных правовых норм к эпохе древности[4]. Другие связывают его возникновение с эпохой позднего средневековья, когда в Европе сложилась система суверенных государств[5]. Схожей, хотя и несколько отличающейся позиции придерживается и известный отечественный юрист-международник И.И.Лукашук[6].

Когда речь идет о происхождении права, а это часть более широкой проблемы — становления права, то имеют в виду некую исходную точку, черту в социуме. Последняя при этом, как на это обращалось внимание в отечественной юридической науке, в немалой степени условна. Это объясняется, прежде всего, объективно существующим различием в понимании права[7]. Различие приведенных выше позиций юристов-международников по вопросу о возникновении права в немалой степени также связано с разным пониманием ими самого феномена международного права.

Кроме того, следует учесть, что вопрос о том, когда возникло международное право, и без того являющийся очень трудным, в наше время затруднен еще и тем, что сейчас в юридической науке происходит серьезнейший пересмотр всего категориального аппарата отечественной юриспруденции. Ключевые юридические понятия, в том числе такие основополагающие, как ‘государство’, ‘право’, их возникновение и этапы становления и т.д., претерпевают весьма основательное переосмысление. Казалось бы, устоявшиеся постулаты типа ‘государство и право возникают с разделением общества на классы’ и т.д. не только не кажутся бесспорными, но, более того, выглядят лишенными убедительной научной легитимности[8]. Все это не может не касаться научного осмысления проблемы происхождения и такого особого социально-правового феномена как международное право.

Как представляется, исследование права как социального явления позволяет сделать следующий вывод общего характера. Право как самостоятельная целостная нормативная система в том виде как мы ее видим в настоящее время — это не что иное, как результат значительного исторического развития. Его различные подсистемы, отрасли, институты возникают не одномоментно. Их возникновение зависит от формирования объективной необходимости (а также осознания этого соответствующими социальными субъектами) именно юридического урегулирования вновь возникающих особых общественных отношений. Поэтому, если на раннем историческом этапе становления право не было столь многогранным как в настоящее время, вряд ли есть основания утверждать, что его как особого социального явления не было вообще. Ибо главное, с какого времени явление, которое именуется правом, стало обладать теми признаками, которые представляются существенными и обязательными для него. Применительно к праву, это прежде всего: нормативность, обязательность, формальная определенность. К числу важных признаков относятся также системность права и его обеспеченность соответствующим механизмом реализации.

При рассмотрении вопроса о времени происхождения международного права следует учитывать указанные выше положения, имеющие, на наш взгляд, методологическое значение. С учетом этого, говорить о происхождении международного права можно лишь с того времени, когда оно как социальное явление, представляющее собой особую подсистему права, стало обладать некими основополагающими для него чертами. Речь прежде всего идет о следующих чертах: договорность, нормативность, формальная определенность. Важны, хотя и менее значимы, такие его признаки, как: системность международного права и его обеспеченность соответствующим механизмом реализации.

Возникновение первых норм международного права, являющихся не чем иным, как созданным в результате соглашения государств формально определенными правилами поведения, устанавливающими для них права и обязанности и обеспеченными определенным механизмом реализации[9], связано с периодом первичного формирования межгосударственных отношений. Одно из самых ранних описаний этих отношений обнаруживается уже в героической поэме ‘Энмеркар и правитель Аратты’, написанной около 2000 г. до н.э. и повествующей о событиях пятитысячелетней давности. В поэме описан ‘международный конфликт’ между шумерским городом-государством Уруком и городом-государством в Персии — Араттой[10].

Двуречье, где и располагался Урук, было одним из древнейших центров цивилизации и первичного формирования межгосударственных отношений. Первые же международные договорные нормы, регулирующие отношения соответствующих городов-государств появились именно в этом регионе мира около 5 тысячелетий назад[11]. Так, договор Лагаша и Уммы — двух шумерских городов — датируется 3100 г. до н.э. Это соглашение, написанное на шумерском языке, предусматривает неприкосновенность пограничных рвов и камней, которые признаются побежденным правителем Уммы. Договор скреплен клятвой двух правителей перед шумерскими богами. Видимо, здесь, в Двуречье, и именно в этот период впервые ‘исторический произвол, царящий в отношениях между рабовладельческим государством и его соседями, стал уступать место необходимости принимать в расчет интересы другого государства и его возможности'[12]. Опыт мирных отношений рождал доверие и, как следствие, ‘складывались более или менее устойчивые отношения между государствами, и последние, видя выгоду этих отношений, все чаще стремились закрепить их посредством международных договоров'[13].

Однако процесс формирования первых международно-правовых норм (как договорных, так и обычных) нельзя упрощать. Безусловно, в тот ранний период истории международно-правовых отношений не все обстояло так, как это происходит в современных отношениях государств в процессе создания норм международного права (вряд ли, например, возможно требовать для той эпохи, чтобы международные отношения строились на началах равноправия). Однако, полагаем, что согласование воль государств относительно содержания того или иного правила их поведения, и признание его в качестве обязательно-правовой нормы не есть особенность формирования лишь нынешнего международного права.

Нет оснований полагать, что субъекты межгосударственных отношений той эпохи не отдавали себе отчет в основных последствиях заключаемого ими договора, а именно того, какие права он им сулит и какие обязанности возлагает. В процессе межгосударственных отношений у их субъектов — государств, в лице господствующих слоев, на основе объективных потребностей возникает интерес в их международно-правовом, — т.е. таком, принципиальной особенностью которого являются, прежде всего, договорность, формальная определенность, обязательность- оформлении.

В заключаемых международных договорах находят выражение представления наиболее влиятельных слоев этих государств о взаимных правах и обязанностях, т.е. определенное международно-правовое сознание. А.Мишулин, характеризуя международно-правовые представления в одном из очень важных в рассматриваемом плане регионов, — а именно в древнегреческом историческом ареале, — отмечал: ‘Несмотря на ограниченное воздействие возникавших идей международного права на отношения между народами, сам факт их появления, отражение их в договорах свидетельствует о том, что поступательное движение вперед оставляло позади себя первобытные пережитки:'[14].

При этом, как известно, в эпоху древности международная сфера не занимала существенного места в жизни народов и государств. Это и понятно, ибо интенсивность, разнообразие, широта географического охвата международного общения были невелики. В этот период возникали и развивались ‘фрагментарные, по преимуществу (хотя и имевшие частные и переходящие взаимосвязи), отдельные, выражаясь современным языком, региональные системы международных, в том числе и межгосударственных, отношений'[15].

В региональных рамках формировались отношения, выступавшие в виде ‘обмена веществ между различными нациями'[16]. При этом потребность в новых благах в древности удовлетворялась с помощью двух основных способов обмена: мирным — торговля и насильственным — война[17]. Как подметили К.Маркс и Ф.Энгельс, у ‘варварского народа-завоевателя сама война является еще: регулярной формой сношений, которая используется все шире, по мере того, как прирост населения при традиционном и единственно возможном примитивном способе производства, создает потребность в новых средствах производства'[18].