Бородин адвокат воронеж

05.10.2018 Выкл. Автор admin

Бородин Сергей Владимирович

394000, г Воронеж, ул Кирова, д. 9

Почетная грамота Федеральной палаты адвокатов России, 29.09.2004

Медаль 2 степени «За заслуги в защите прав и свобод граждан», 08.02.2007

Почетная грамота Адвокатской палаты Воронежской области, 13.02.2014

Медаль 1 степени «За заслуги в защите прав и свобод граждан», 22.01.2015

Благодарность Федеральной палаты адвокатов России, 20.05.2016

Рейтинг влиятельности — Воронежский адвокат Сергей Бородин: «Чем больше работаю, тем меньше ко мне приходит виновных»

Воронеж. 13.02.2015. ABIREG.RU – Аналитика – Адвокат Сергей Бородин не присутствует в нашем рейтинге влиятельности. Влиятельность (на политическую или экономическую ситуацию) для адвоката – не совсем подходящий критерий оценки его работы. За плечами у Бородина почти 25 лет опыта. Он ведет самые громкие процессы известных лиц в регионе, оказывает юридическую помощь крупным компаниям. Сегодня Бородина называют одним из самых дорогостоящих адвокатов в Черноземье. Вот это и есть главные показатели качества его работы. Между тем в местном истеблишменте Сергей Владимирович все же замечен. «Ищет новых клиентов», — подумали мы. «Просвещаю и приятельствую», — ответил он.

— И какие они, на ваш взгляд, — представители нашего рейтинга?

— Разнокалиберные. Причем калибр может быть большой, а патроны холостые. И наоборот — вроде бы мелкие, но выдающиеся.

— Вы около них, потому что как бы намекаете: «Вы, конечно, все тут крутые. Но всякое может случиться, вы же видите. И тогда помните: я всегда рядом»?

— Моими клиентами становятся те, до кого доходит, что и в России надо бизнес вести с соблюдением цивилизованных правил. Это не взвешивание денег на разных чашах весов, а выстраивание правоотношений. Где есть право, там всегда есть адвокат. Право в бизнесе — это наш мольберт, наша среда, мы там необходимы. Но на самом деле я там остаюсь, потому что приятельствую со многими воронежскими бизнесменами.

— Эти приятельские отношения мешают работе, если потом вдруг вам приходится защищать кого-то из них или оказывать юридические услуги их компаниям?

— Непременно приходится это учитывать при возникновении новых проектов. Если я понимаю, что мы можем оказаться в конфликтном положении вопреки сложившимся приятельским отношениям, мы сторонимся таких ситуаций. Может, и хотелось бы где-то поучаствовать, но из соображений деловой местечковой учтивости лучше не стоит. С другой стороны, невозможно быть адвокатом у всех, а бывают и обстоятельства сильнее нас.

— Вы как звезда экрана мировой величины, которая выбирает, в каких фильмах стоит сниматься, а в каких нет.

— Так оно и есть (улыбается). Большая часть предыдущей рутинной работы, крови и пота, было положено ради этого.

— Будем в тренде нашего рейтинга: все наши герои рассказывают свою личную историю, и вы расскажите. Про рутину не надо, конечно. Как получилось так, что вы стали адвокатом?

— Поначалу ничего не предвещало. Хотя по линии отца многие родственники в Курске — высокопоставленные милиционеры. Классу к восьмому показалось, что меня увлекают математика и физика. Меня отобрали на математической олимпиаде, я поехал в школу-интернат при МГУ, физмат им. Колмогорова. Матушка моя посмотрела на худющих, лобастых, очкастых мальчиков (а я был такой паренек крепкого телосложения, комсомолец, дзюдоист) и сказала: «Сынок, поехали обратно». Я вернулся, пошел в гуманитарии, занялся французским. Потом решил, что хочу быть журналистом, начал готовиться на журфак МГИМО. Это была эпоха коммунистической и комсомольской номенклатуры, а в школе я был секретарем комсомольской организации и даже членом бюро обкома комсомола. Была поддержка комсомола, направление в МГИМО. Но в квоту я не попал. И после армии по воле случая оказался на воронежском юрфаке. Тут я тоже оказался в числе лучших и при распределении (тогда еще распределяли выпускников) мне как одному из именных стипендиатов предложили престижнейшее место работы — это был юридический отдел Воронежского облисполкома.

— Вот откуда все началось, оказывается?

— Нет, тут все и закончилось. Осенью я пришел в исполком и сказал, что от распределения желаю отказаться, хочу быть адвокатом. Это был 90-й год. Стать адвокатом было всегда сложно, а открыть свою контору и сразу практиковать было просто невозможно. В коллегии адвокатов, в которой посмотрели на мое рабоче-крестьянское происхождение, мне сказали, что в городе мест нет. Вернее есть одно – в Ольховатском районе. Там я и начал свою адвокатскую стезю. Были там один судья, один прокурор (кстати, Николай Шишкин) и один адвокат – я. Потом перебрался в более зажиточную Россошь. И только затем, когда территориальные принципы работы адвокатуры были отменены, я в 1992 году смог открыть свое бюро в Воронеже. Посмотрел на западный опыт – понял, что не надо стесняться себя подавать, входить в сопровождение бизнеса, назвал контору по-европейски, своей фамилией.

В числе первых открыли тогда свои бюро мои товарищи Алимкин, Маклаков и Носырев (отмечен в вашем рейтинге). Тогда нам в порядке эксперимента разрешили заниматься индивидуальной адвокатской деятельностью, ведь раньше адвокаты выступали только от лица граждан и почти не могли участвовать в юридическом сопровождении организаций.

Было трудно, затем у нас появились первые «якорные» клиенты. А потом все завертелось. По-моему, эксперимент удался.

— Можете навскидку вспомнить самый яркий/скандальный/удачный/значимый процесс?

— Первое, что приходит на память – процесс в Россоши, когда я защищал паренька, сына состоятельного цыганского барона. Он на танцах в потасовке ударил другого парня отверткой в шею – не поделили девушку. Его обвиняли в покушении на убийство. Однако с помощью доказательств, представленных со стороны защиты, было установлено, что это было не покушение, а превышение пределов необходимой обороны. Мальчик был освобожден в зале суда. И вот выходим мы с ним из зала суда, а на улице нас песней встречает весь табор. Это была картина: лошади в цветах, меня несли на руках, посадили на ковер. Все как полагается.

— Не так давно мой коллега Владимир Познер выразил мнение, что правосудия в России нет. Вы с ним согласны?

— Согласен (вздыхает). Сейчас наблюдается кризис правосудия. По большому счету, оно все время находится в критическом состоянии, и до идеала не то что далеко, но даже непонятно, куда двигаться. Каким должно быть идеальное правосудие для нашей страны в ХХ веке, мы в России так и не договорились. Недавно отмечали 150-летие адвокатуры. Вот тогда было золотое время. Был суд присяжных, состоявший из простых граждан, которому адвокат мог доказать невиновность своих подзащитных. И все это сопровождалось яркими историями и блестящими речами адвокатов. Если раньше участие в суде присяжных для купцов и мещан было высокой честью, для наших обывателей это рассматривается как почти срамное дело. Поскольку нет уважения и доверия к суду.

— Хотелось бы мне послушать какую-нибудь вашу речь перед присяжными. Уверена, у вас получается не хуже, чем в каких-нибудь голливудских фильмах. Мне кажется, что адвокату в какой-то степени нужны актерские способности.

— Должна быть триада адвокатских харизм: юриспруденция, психология и актерство. Но кино – это обычно эксцессы, яркие эпизоды, а в реальной адвокатской деятельности на виду только две яркие страницы – обложка первая и последняя. Все внутри – рабочие будни.

— Вообще, этическая сторона для адвокатской деятельности играет большую роль, больше, чем, например, в журналистике. Вам как-то приходится «уговаривать» свою совесть, когда вы понимаете, что придется защищать виновного?

— Чем больше работаю, тем меньше ко мне приходит виновных.

— Вам надо самому поверить в его невиновность для пущей гарантии успеха?

— Понимаете, в уголовной защите не должно стоять вопроса веры. Здесь, скорее, вопрос уровня взаимоотношений. Мне необязательно глубоко влезать в нутро подзащитного. Достаточно иметь определенный уровень взаимной симпатии, психоделической информации с его стороны, который заразил бы меня.

— В какой-то момент Воронежа вам стало мало и вы открыли представительство конторы в Москве. Зачем? Мне кажется, вам и тут неплохо живется.

— Юридические проблемы столичного пошиба или драматичнее, или историчнее. А для нас – чем сложнее, тем интереснее. К тому же «деревенские» адвокаты всегда находятся в стопроцентной боевой готовности. Мы не расслаблены, адаптированы к самым душераздирающим событиям и мотивированы для максимальной реализации. В Москве высокий спрос на юридическую деятельность, но удивительно посильные для нас требования к компетентности. Здесь – наоборот: низкий спрос и высокие требования. В Воронеже, чтобы достичь определенного положения на правовом поле, занять место под солнцем, надо пыхтеть и пыхтеть. Надо быть все время в форме. У меня в конторе 90% сотрудников – с красными дипломами. И здоровым уровнем амбиций. Кроме того, мы готовы к силовой юриспруденции. В том смысле, что мы можем уверенно находиться в эпицентре конфликта, не вызывая ЧОП. Просто глаза в глаза – хоть в суде, хоть за столом переговоров.

Читайте так же:  Государственные льготы матери одиночки

В чем еще разница. В нашей финансовой столице нормы судебного риска ниже. В Москве процент правовых ошибок велик, но издержки покрываются сумасшедшими оборотами бизнеса. А в регионе любой косяк адвоката обходится бизнесу дорого. Поэтому провинциалы научены избегать ошибок. Поэтому те провинциалы, кто посмел «рыпнуться» на Москву, прекрасно себя там чувствует. К тому же стиль ведения дел у нас не то чтобы более совестливый, но более учтивый, корректный что ли. Мы стесняемся даже подумать «кидать» клиентов, а в Москве это явление распространенное. Отсюда и наша вполне рыночная репутация.

— Мы как-то плавно опять съехали на работу. Знаю, что вы – многодетный отец. Сыновья пошли по вашим стопам?

— Старший сын работает в Москве в прокуратуре, средний учится в Москве, и младший нас с женой радует в Воронеже – учится в гимназии имени Басова. Нормальные ребята, ориентированы в жизненных ценностях.

Поскольку я по роду деятельности защищаю чужих сыновей после разных блудов, окаянств, вижу, отчего это происходит. В семье у себя хочу это исключить. В России есть единственный юридический военный вуз – Военный университет в Москве. Закрытое учреждение, где готовят военных юристов, переводчиков, специалистов по военной информации. Старший сын его закончил и средний там учится. Все они там проходят и казарму, и огневую подготовку, право и международную военную историю. При этом не тусуются безнадзорно по ночным клубам в 18-19 лет. Года в казарме вполне парню хватает, чтобы опуститься с небес на землю и крепко стать на ноги. Пусть это сурово, но по-мужски.

— Вас называют одним из самых дорогих адвокатов в Воронеже.

— Почему к сожалению?

— Я же вырос как советский ребенок. Для меня достаток – укор, стяжание, грех.

— Стесняетесь своего благосостояния?

— Нет, но не считаю верным его демонстрировать, это не здорово, особенно в нашей суровой действительности. Ментальность россиянина: состоятельным быть зазорно, не по-товарищески.

— Приходится ехать за границу и там уже спускать все нажитое непосильным трудом?

— Почему? Гуляем и зажигаем здесь, а там вальяжно ходим по Баден-Баденам. Люблю Францию – и Париж, и Альпы. Так получилось, что у меня в силу врожденной картавости и недетской начитанности обнаружилась склонность к языкам, особенно французскому, и в школе учительница французского языка была француженка, которая привила мне любовь к этому языку.

— Отличник, успешный человек, французский знаете, на лыжах-коньках катаетесь. Не удивлюсь, если долгими зимними вечерами еще и крестиком вышиваете.

— Скажете тоже (смеется). Вот по стройотрядовской памяти могу поработать каменщиком. А в перерывах между олимпиадами по французскому и математике участвовал в конкурсе юных столяров-плотников – делал на скорость табуретку. И сейчас, если вижу в лесу замысловатый чурбачок, хочется унести домой. Резьба по дереву мне интересна: отец умел, и я до сих пор помню запах стружки. Вот дождусь пенсии – тогда и займусь.

Адвокат Сергей Бородин: «Мы – циничные романтики»

В начале декабря одна из наиболее известных адвокатских контор Черноземья «Бородин и партнеры» отметила 25-летний юбилей. За четверть века юристы компании накопили огромный опыт – и в уголовной практике, и в экономических тяжбах. О том, нужно ли защитнику учитывать политическую ситуацию и достаточно ли справедливости в российских судах, корреспонденту «Горкома» рассказал основатель конторы Сергей Бородин.

Дружба или служба

— Сергей Владимирович, адвокатскую практику вы начинали в 1990 г. в Ольховатке – на тот момент вы были здесь единственным адвокатом, а прокуратуру представлял Николай Шишкин (ныне – прокурор Воронежской области). Не припоминают ли коллеги – или злопыхатели – это знакомство: дескать, что получаете какие-то бонусы?

— Дело в том, что мое отношение к Николаю Шишкину – тогдашнему райпрокурору и сегодняшнему главе надзорного ведомства в регионе – возникшее в то время, с годами только крепло. Он и тогда был очень опрятен в общении – и человеческом, и профессиональном, –результат по делу был для него важнее, чем сохранение с кем-то выгодных отношений. И для меня — тоже, поэтому мы до сих пор с ним в хороших отношениях, которые, однако, не помогают в работе ни мне, ни ему. У нас абсолютное «золотое сечение»: образно говоря, дружба дружбой, а служба службой.

— А были в вашей практике случаи, когда приходилось с человеком, с которым поддерживали приятельские отношения, выходить на противоборствующие позиции?

— Люди, с которыми у меня за время 25-летней практики складывались добрые отношения, иногда могли быть процессуальными оппонентами в делах, которые я вел. И не всегда по собственной воле – иногда это зависело от случая. А в принципе – таков рок нашей профессии, не исключено возникновение конфликта интересов или его угроза. Тогда надо понимать, как себя вести: отказываться от дела или нет. Мы всегда на чьей-то стороне, а баррикады часто меняются местами.

— В этой связи, каково воздействие на работу адвоката политической и экономической конъюнктур? Что превалирует?

— Адвокатская деятельность – это срез существующей экономической и политической ситуации. Конечно, благосостояние населения – то есть клиентов – влияет на благосостояние адвокатов, глупо это отрицать. С другой стороны, политическая обстановка влияет на адвокатскую мораль. Точнее, так: испортить ее невозможно – как-никак эта мораль складывалась сотнями лет, но создать для ее выражения позитивный или негативный фон политическая ситуация вполне может. Поэтому адвокаты вынуждены в своей практике воспринимать ее, как данность – но не прогибаться.

— А на ваш взгляд, в Воронеже или в Москве политическая ситуация благоприятствует адвокатской практике?

— Политическая ситуация в чистом виде мало отражается на деятельности адвокатов, потому что он — судебный представитель. Больше влияет другая ветвь власти – судебная. Поэтому атмосфера в ней – установившаяся или меняющаяся – сильнее бросает тень или поднимает солнце над адвокатской профессией. (Смеется.)

Честность или справедливость?

— Кстати, сейчас в Воронежском областном суде, можно сказать, период безвременья – Владимир Анисимов в статусе и.о., и на должность постоянного председателя суда пока никто не утвержден. Как вы считаете, эта ситуация сказывается на работе местных судов – скажем, тормозит их работу?

— На мой взгляд, некий элемент деморализации в судейском сообществе есть. Адвокаты не могут этого не видеть. А по поводу текущей работы: судейская система в любом случае – давно устоявшийся механизм. Просто проблемы, сложившиеся в воронежском судейском сообществе, приобрели экстраординарный характер, поэтому к такой «новой жизни» представители корпуса, наверное, оказались не совсем готовы.

— Вероятно, некая непроизвольная или надуманная иерархичность в их системе есть – методическая или командная, неважно, – а сейчас она пошатнулась. Мне кажется, что судья районного суда (или городского уровня), разбираясь в сложном с процессуальной точки зрения деле, может не получить ответа на вопрос, как ему прогнозировать в дальнейшем судьбу его процессуального решения.

— То есть непонятным остается вопрос, будут ли отменяться его вердикты или с ними согласятся?

— Конечно, мысль немного крамольная, но скажу так: с одной стороны, судьи у нас – независимые, подчиняются только закону и должны выносить решения, ни на кого не оглядываясь. Но с другой стороны, существует так называемая сложившаяся практика, наиболее часто принимаемые в сложных ситуациях алгоритмы решения. Есть особенности правосудия, как бы удивительно это ни звучало. По-разному судят, скажем, в Липецке, в Белгороде и в Воронеже.

— Это неправильный вопрос. Честность и правосудие – это критерии разного порядка. Правосудие не должно быть честным – оно должно быть законным и справедливым.

— Тогда перефразирую: а где судят справедливее?

— Сложно сказать, поскольку я не проводил «замеров». (Улыбается.) Наверное, сказать, где в России судят честнее, это назвать то место, где справедливость, наконец-то заметили. А у нас мест, где справедливость торжествует в полной мере, пока нет.

— Но «средняя температура по больнице» какая?

— Пожалуй, несправедливая. По крайней мере, что касается результатов судебной деятельности. Нельзя сказать, что правосудие само по себе несправедливое. У нас же как? Законы отличные, исполнители плохие. (Смеется.) Поэтому результаты судебной деятельности не удовлетворяют адвокатов – ни в части количества оправдательных приговоров, ни в части новейшей квалификации сложных экономических и уголовных дел. Например, возьмем постоянно совершенствующееся законодательство, регулирующее распространение информации в Интернете, – это новейшие изобретения российских нормотворцев, и на неподготовленной почве дают в обычной жизни такой чертополох, что диву даешься.

Читайте так же:  Трудовой договор повар образец

— Сергей Владимирович, вы упомянули оправдательные приговоры. На вашем счету – больше 15 таких вердиктов по громким и резонансным делам. Какое из них вы бы выделили для себя в первую очередь как самое запомнившееся?

— Сложно сказать. Все они настолько выстраданы, что отдать предпочтение одному – это как выделить какого-либо из своих детей.

— Но вы были защитником на разных стадиях разбирательств и у Александра Трубникова – на стадии следствия и у Микаилова – в суде. Но оба оправданы не были. А в свой «актив» вы эти дела заносите?

— Да, безусловно. Знаете, поскольку в уголовном деле главная задача адвоката – не навредить, я доволен тем, что в большинстве дел, где я выступал в качестве защитника, я не допустил самооговора у подзащитных. Зачастую следователи добиваются успеха на первых этапах расследования за счет того, что фигуранта застают врасплох. «Повесив» на него какое-нибудь кошмарное по тяжести обвинение и не допустив или помешав ему получить качественную юридическую консультацию опытного защитника, следствие получает признательные показания. Люди у нас на самом деле с перепугу могут наговорить на себя лишнего, лишь бы выйти из камеры.

— Неужели настолько силен страх?

— Да, это просто животный ужас. Особенно если арест или обвинение происходят внезапно. Понимаете, люди, которые избрали для себя криминальную стезю, привыкают к мысли, что их когда-нибудь арестуют. А обыватели, которым доводится услышать лязг тюремного засова за спиной, остаются наедине с собой. И тут оживают в голове все ужасы, которые показывают в фильмах – и про несправедливость системы, и что «посадят — не вылезешь». И тут приходит следователь и говорит: «Сейчас мы тебя выпустим, но для этого от тебя нужно одно – написать явку с повинной». И многие думают – никто ведь не поможет. Лет 500 этот способ работает.

— И люди до сих пор клюют?

— Конечно. А потом человек попадает в следственный механизм, шестеренки закручиваются, и оправдать бывает практически невозможно: признательные показания повторяются из постановления в постановление. И наша задача как адвокатов – успеть в первые часы или сутки, прошедшие после ареста, поговорить с клиентом: разъяснить ему право на защиту, презумпцию невиновности и рассказать об опасности идти на поводу у таких методов следствия. Это уже психологическая работа. Здесь твой подопечный либо верит тебе и проникается желанием побороться за свою невиновность, либо нет.

— Что же нужно для победы?

— Высокая степень профессиональной грамотности и убежденность в своей правоте. Когда ты веришь в то, что говоришь, то можешь ею увлечь и слушателя – будь то клиент, присяжный или судья.

Шахматы против эмоций

— Сергей Владимирович, вы начинали свою практику в самом начале 90-х, которые недаром называют «лихими». Можете ли вы вспомнить самое страшное событие того времени – для вас лично?

— Непростой вопрос… Знаете, у вашего коллеги Евгения Шкрыкина в книге «Банды Воронежа» рассказывается история разоблачения банды Матроса. Одной из его жертв стал Сеник Алавердян, – а он как раз был моим приятелем. Наше знакомство было давним: я как адвокат, переехавший в Воронеж, помогал коммерческим структурам, в одной из которых и работал Сеник. Не могу сказать, что мы были очень близки, но когда он погиб – человек, которого я знал, с которым я общался незадолго до его смерти… И потом вся эта жуткая картина с расстрелом – два автомата Калашникова, убийство возле дома, на глазах у его детей – это был реально гангстерский эпизод. И я понял, что эти 90-е на самом деле лихие, жуткие и затронули всех, хоть и в разной степени.

— Но в 2000-х вы сосредоточились в большей степени на экономических делах, хоть и не оставили полностью уголовную практику. Так что ближе для вашего сердца?

— Знаете, в уголовных делах выше степень эмоционального напряжения, требуется высокий эмоциональный интеллект – чтобы решать задачи быстро, реагировать на неожиданные угрозы в кратчайшие сроки. А в экономических спорах – арбитражных делах, структурировании сделок – больше аналитики и рациональности. Мне нравится все. Наверное, лучше быть специалистом более узкого профиля, но у меня получается в разных отраслях, так что я себя не ограничиваю рамками одного профиля.

Интеллект-код и юридический бутик

— Кстати, заметила у вас в шкафу множество маленьких бюстов известных деятелей разных эпох. Что это за коллекция и откуда она?

— Знаете, я начал в четыре года читать, поэтому все, что касается умных людей, мне интересно. (Смеется.) А вообще периодически посматриваешь туда – а это лучше, чем смотреть в гаджеты. К тому же это не простая коллекция. Я эти бюсты показываю тем, кто хочет у нас работать.

— Просто мы предъявляем очень высокие требования к людям – это факт. Например, претенденты на работу секретарем в конторе пишут у нас диктант по русскому языку – проверяем грамотность. А второй этап – тест на знание этих персонажей. (Кивает на витрину с бюстами.) Ставим перед претендентом десять фигурок – если хотя бы половину человек знает, есть шанс, что он будет у нас работать. Знаете, у кого-то дресс-код, у кого-то фитнес-код, а у нас интеллект-код. Мы же с людьми работаем, и даже человек, встречающий клиента, наливающий чай и приглашающий в кабинет, должен быть по жизни личностью.

— А для юристов этот «код» действует?

— Для юристов требования еще более высокие. Серьезно. У нас 90% адвокатов – «краснодипломники». Как бы скептически к этому ни относились коллеги, считаю, что, если человек поступил на юрфак и получил красный диплом, его есть за что уважать. Красный диплом – это демонстрация возможностей мозга и здоровых амбиций, то есть человек по-хорошему мотивирован в этой жизни. А нам такие нужны.

— И часто удается пополнять кадры?

— Сложно сказать. Мы же не фабрика: чем больше заказов, тем больше у нас работает адвокатов. К тому же у нас здесь сложился свой микрокосмос, внутренняя атмосфера, в которой нам комфортно, поэтому привлечение в контору нового юриста бывает не так часто. Небольшая ротация, конечно, идет: появляются новые партнеры. Количественно мы растем экстенсивно, то есть медленно, но мы не стремимся к индустриальному подходу, у нас нет конвейера, чтобы шлепать исковые заявления. Понимаете, интенсифицировать работу адвоката почти невозможно. Скажем, компьютер помогает сэкономить время на поиск какого-то решения, электронная переписка ускоряет коммуникацию, но думать-то все равно надо головой. Можно вести одновременно несколько дел: у нас есть «бригадный» подряд, когда несколько адвокатов с помощниками одновременно работают над делом. Этим мы сильно отличаемся от коллег по профессии – и в области, и в России.

Этот подход – не то чтобы юридический бутик, скорее мы качественно делаем какие-то небольшие вещи, и это оправдывает себя. Уголовные дела есть и в Москве, и в Воронеже, и в Курске. Если один адвокат будет их вести, он разорвется. А с учетом взаимозаменяемости эта проблема спокойно решатся в рамках одной конторы. Но тут важно, как в космосе – чтобы люди длительное время были способны находиться в экстремальной обстановке бесконфликтно.

— Вы говорили, что любите концентрироваться на сложных правовых коллизиях, интересных с правовой точки зрения делах. На чем планируете сосредоточиться в дальнейшем – может быть, есть сферы, на которые пока не хватает времени или сил?

— Знаете, направлений много. Поскольку сама профессия живая и она меняется, находясь в ней, в се время реализуешь что-то новое. Поэтому – как повернет Россия, так повернет и адвокатура, и наша контора. Как изменится правотворчество, так и мы изменимся. У нас рутины точно нет.

— А с чем вообще для вас ассоциируется профессия адвоката?

— Недавно мне подарили картину с изображением канатоходца. Это очень хорошая аллегория – у нас должен быть здоровый баланс: и цинизм не утрачивать, потому что без этого нельзя с людьми, и с другой стороны, должны быть какие-то идеализация и романтика. Так что мы циничные романтики.

Управляющий партнер

Управляющий партнер Адвокатской конторы «Бородин и Партнеры», Вице-президент Международного Союза (Содружества) адвокатов по международным связям, кандидат юридических наук.

В 2005-2016 г.г. участник и организатор крупнейших адвокатских форумов и международных конференций (Германия, Испания, Катар, Куба, Португалия, США, Франция, Швейцария, Швеция). В 2004 г. работал советником в области права стран СНГ в крупнейшей французской адвокатской фирме в Париже. В 2014 г. включен в реестр IBA (International Bar Association) от Международного Союза (Содружества) адвокатов и Российской Федерации.

Один из немногих адвокатов России, на счету которого более 15 оправдательных приговоров и реабилитированных подзащитных (издана книга «На пути к оправданию»).

Читайте так же:  Коллективный договор оао ржд на 2019 годы

Активно участвует в экспертировании законопроектов как член Научно-консультативного совета при Общественной палате РФ, аккредитованный эксперт при Минюст РФ (антикоррупционная экспертиза), эксперт при Уполномоченном по правам предпринимателей Российской Федерации.

На недавнем Всероссийском съезде адвокатов РФ избран одним из 12 членов Комиссии по этике и стандартам Федеральной палаты адвокатов РФ. Принимает активное участие в формировании новых стандартов адвокатской деятельности в Комитете по этике и стандартам Федеральной палаты адвокатов РФ (издана книга «Профессиональные стандарты французской адвокатуры», а также ряд публикаций и монографий по теме реформирования адвокатуры Франции).

В профессиональной деятельности специализируется на ведении защиты по уголовным делам повышенной сложности (по обвинению в преступлениях в сфере экономики, налоговых преступлениях), а также представлении интересов в арбитражных, налоговых, корпоративных спорах.

Пропагандирует распространение правовых знаний и оказание бесплатной правовой помощи в рамках проектов Pro bono (PILnet, Фонд поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом).

Является автором множества статей и ряда монографий.

Выпускает серию книг: «Процессуальные возможности адвоката», «На пути к оправданию».

В 2009 г. награжден медалью «За заслуги в защите прав и свобод граждан» II степени.
В 2014 г. награжден юбилейным нагрудным знаком «150 лет российской адвокатуре».
В 2015 г. награжден медалью «За заслуги в защите прав и свобод граждан» I степени.

Адвокат по уголовным и гражданским делам

регистрационный номер в реестре адвокатов Воронежской области – 36\2469

Если Вы зашли на эту страницу, то возможно, Вы или Ваши близкие столкнулись с проблемами, для решения которых требуются профессиональный опыт и юридические знания. И перед Вами стоит достаточно нелёгкий выбор: пригласить адвоката для защиты своих прав и законных интересов, или всё решать самим. Однако, как показывает практика, суды принимают судебные акты в пользу того, кто смог в подтверждение своей позиции представить надлежащие доказательства и привёл доводы, основанные не на жизненных обстоятельствах, а, прежде всего, на нормах действующего законодательства. Поэтому вовремя приглашённый адвокат поможет избежать многих ошибочных действий с вашей стороны, окажет все необходимые услуги в пределах своих возможностей и прав, предоставляемых ему по закону. Окончательный выбор всегда остается только за Вами.

АДВОКАТ БОРОДИН ВИТАЛИЙ ДМИТРИЕВИЧ

Квалифицированная юридическая помощь по следующим категориям дел:

– гражданские споры, вытекающие из договоров участия в долевом строительстве

– защита прав потребителей

– возмещение ущерба, причиненного в результате ДТП

– оспаривание незаконных действий (бездействий) органов государственной власти и органов местного самоуправления

– защита по делам об административных правонарушениях

– защита по уголовным делам

Уголовный процесс дает много прав следственным органам и значительно меньше задержанному и подозреваемому. Несмотря на то, что УПК содержит немало норм, защищающих интересы подозреваемых, незнание закона создает плодотворную почву для манипуляций законом, и правоохранительные органы часто пользуются этим.

Адвокат по уголовным делам – это самый верный партнер любого, кто по каким-то причинам попал в поле зрения правоохранительной системы. Независимо от того, совершил подзащитный преступление на самом деле или обвинения носят беспочвенный характер, адвокат по уголовным делам поможет доказать его невиновность или как минимум уменьшить наказание.

Услуги адвоката по уголовному делу:

  • Консультирование. Опытный адвокат никогда не оставит подзащитного в неведении. Все свои шаги и нюансы тактики защиты должны быть понятны подзащитному, чтобы он мог правильно выстраивать линию своего поведения;
  • Составление процессуальных документов (ходатайство, запросы, жалобы и т.д.);
  • Участие адвоката во всех следственных действиях. Это очень важная часть его работы, которая направлена на то, чтобы пресечь нарушения и злоупотребление со стороны следственных органов;
  • Сбор доказательств. Именно адвокат занимается поиском доказательств невиновности своего подзащитного. Следствие же, как правило, «заточено» совсем на противоположный результат.
  • Защита в суде.

Защита адвоката – это основа для успешного разрешения судьбы подзащитного и чем раньше такая помощь будет оказана, тем лучше для клиента. Адвокат имеет право присутствовать на всех следственных действиях, в которых участвует подзащитный. Его участие в деле с самого первого дня очень важно. Без консультации с адвокатом не стоит подписывать документы, давать показания и т.п..

Услуги адвоката по уголовным делам во время задержания

Обычно момент задержания оказывает сильную психологическую травму на задержанного и его близких. Возникшей в результате этого растерянностью часто пользуются работники следствия и дознания. Часто именно на этом этапе правоохранительные органы начинают нарушать права задержанного и совершать «ошибки» в следственных действиях, которые в дальнейшем серьезно осложнят для обвиняемого доказывание своей невиновности.

Оказавшись в роли задержанного, следует помнить:

  • Задержанному необходимо сразу же потребовать предоставить возможность связаться с кем-либо из родных и потребовать присутствие адвоката.

СКР возбудил дело об особо крупной взятке в воронежском ГУ МВД

Следственный комитет России (СКР) возбудил уголовное дело в отношении высокопоставленного воронежского полицейского, чего в регионе уже давно не было. Под подозрение попал замначальника следственной части по расследованию преступлений и организованной преступной деятельности главного следственного управления (ГСУ) регионального главка Александр Чалый. По версии следствия, полковник требовал 3 млн руб. от бизнесмена, но попался ФСБ в момент получения первого транша. Деньги под контролем оперативников передавал местный адвокат. Начальник воронежского ГУ МВД Михаил Бородин уже анонсировал кадровые чистки из-за случившегося.

Александр Чалый был пойман с поличным сотрудниками УФСБ. Он успел получить 1 млн из оговоренных 3 млн руб. от индивидуального предпринимателя, занятого в сфере сельского хозяйства. За эти деньги полковник должен был «завернуть» уголовное дело о злоупотреблении полномочиями, а также позволить бизнесмену убрать урожай с одного из участков, арестованного в рамках этого дела. Посредником при передаче взятки выступал местный адвокат Денис Багрянский. Как уточняют источники “Ъ”, оперативные мероприятия проводились по заявлению взяткодателя, а пойманный юрист согласился «заложить» полковника. Уголовное дело возбуждено по ч. 6 ст. 290 УК РФ (получение взятки в особо крупном размере).

На принятие решения о преследовании Александра Чалого следователям центрального аппарата СКР потребовалось десять дней.

36-летний полковник получил свою текущую должность в конце лета, ранее он возглавлял отдел экономики ГСУ. Сейчас господин Чалый отстранен от должности, по факту случившегося руководством главка организована проверка. «В случае установления вины к ответственности будут привлечены и его руководители»,— сказали “Ъ” в пресс-службе ГУ МВД. Денис Багрянский от комментариев отказался, адвокат господина Чалого Александра Бражникова также воздержалась от общения с прессой.

Воронежский главк МВД сейчас находится в состоянии перехода власти — в начале октября его возглавил генерал-лейтенант полиции Михаил Бородин, приехавший из Свердловской области. Он сменил на посту генерал-лейтенанта Александра Сысоева, ушедшего в отставку в июле. На недавнем координационном совещании господин Бородин заявил, что из-за коррупционных скандалов в главке будут подниматься кадровые вопросы, в том числе о соответствии руководителей занимаемым должностям. Собеседники “Ъ” в юридической сфере не исключают, что уголовное дело против Александра Чалого может пошатнуть позиции начальника ГСУ Вячеслава Воронцова, слухи о возможной отставке которого ранее появлялись в СМИ. «Воронцов временно руководил главком после отставки Сысоева, он претендовал на эту должность. Возможно, теперь Бородин зачистит “поляну” и избавится от конкурента»,— отметил один из собеседников.

Задержание адвокатов при получении взяток в последнее время стало привычной практикой для воронежских сотрудников ФСБ. После того как весной 2016 года на фоне коррупционного скандала в отставку ушло руководство областного суда, сотрудники УФСБ регулярно разоблачают решальщиков из адвокатской среды. При этом обычно им инкриминируется не взятка или посредничество при ее получении, а покушение на мошенничество, так как реальной возможности повлиять на исход дел они якобы не имеют. Впрочем, есть и исключения из сложившейся практики. Так, в августе нынешнего года следователи довели цепочку с передачей взятки до конкретного адресата — главы районного следственного отдела СКР Руслана Болотских. Как полагает СКР, деньги за прекращение дела о мошенничестве следователю помог получить его бывший сослуживец, адвокат Сергей Платонов. Теперь первого обвиняют в получении взятки, а второго — в посредничестве.