Проблемы прокурора в уголовном процессе

23.11.2018 Выкл. Автор admin

Проблемы совершенствования института участия прокурора в досудебном производстве

(Смирнов Г. К.) («Российская юстиция», 2008, N 11)

ПРОБЛЕМЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ИНСТИТУТА УЧАСТИЯ ПРОКУРОРА В ДОСУДЕБНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ

Смирнов Г. К., старший научный сотрудник НИИ Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

Федеральными законами от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ «О внесении изменений в УПК РФ и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» и от 6 июня 2007 г. N 90-ФЗ «О внесении изменений в УПК РФ» был значительно изменен правовой статус прокурора в уголовном судопроизводстве и его соотношение с процессуальным положением органов предварительного следствия и дознания. В целом можно выделить следующие основные направления проведенных преобразований, затрагивающие институт участия прокурора в досудебных стадиях уголовного судопроизводства. 1. Прокурор утратил руководящую роль при осуществлении уголовного преследования органами предварительного следствия. В частности, были кардинально преобразованы или упразднены такие его полномочия, как: дача следователю обязательных для исполнения письменных указаний (в новых условиях правового регулирования в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 221 УПК РФ указания, пределы которых также были ограничены, могут даваться только после возвращения следователю дела на стадии утверждения обвинительного заключения); соединение, выделение уголовных дел, выделение материалов; дача согласия на производство наиболее значимых следственных и иных процессуальных действий (после проведенных преобразований данное право передано руководителю следственного органа, за исключением возбуждения уголовного дела, которое по общему правилу более не требует согласования); право участвовать в производстве следственного действия; отстранять следователя от дальнейшего производства расследования в связи с допущенными им нарушениями закона; отменять незаконные и необоснованные постановления следователя и др. 2. Были существенно сокращены полномочия прокурора по осуществлению уголовного преследования. В частности, из компетенции прокурора изъяты такие полномочия, как возбуждение уголовного дела, проведение расследования в полном объеме или в части производства отдельных следственных и иных процессуальных действий. По сути, единственным полномочием по осуществлению уголовного преследования на досудебных стадиях уголовного судопроизводства является направление уголовного дела в суд в порядке ст. 222 УПК РФ. Несмотря на то, что в ст. ст. 21, 37 УПК РФ прокурор все еще определяется как должностное лицо, уполномоченное от имени государства осуществлять помимо надзора также и уголовное преследование, процессуальный механизм осуществления им данной функции на досудебных стадиях уголовного судопроизводства практически отсутствует. 3. Фактически в самостоятельное ведомство был выделен следственный аппарат органов прокуратуры. 4. Значительно сократился объем надзорных полномочий прокурора, большая часть из которых была передана руководителю следственного органа. Таким образом, в новых условиях правового регулирования на досудебных стадиях уголовного судопроизводства из ранее существующих за прокурором сохранены лишь функция процессуального руководства дознанием, а также в сокращенном виде функция надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия и органов дознания. Идеологической основой для упразднения функции процессуального руководства предварительным следствием, сокращения функции непосредственного осуществления уголовного преследования на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, а также для создания организационно независимого от прокуратуры Следственного комитета выступила концепция разграничения процессуальных функций предварительного расследования, прокурорского надзора и ведомственного процессуального контроля и закрепления каждой из них за различными организационно независимыми участниками уголовного судопроизводства. В целом эта часть реформы представляется вполне разумной и обоснованной. Для того чтобы надзор за процессуальной деятельностью органов предварительного расследования стал до конца объективным и беспристрастным, а сам прокурор не был связан ведомственной или процессуальной заинтересованностью в исходе дела, он должен быть организационно и функционально независим от этих органов. Организационная независимость прокуроров была достигнута посредством выведения из их подчинения следственного аппарата органов прокуратуры и создания независимого следственного органа, сотрудники которого подчинены только его руководителю. Функциональная же независимость была обеспечена путем изъятия из компетенции прокурора процессуальных полномочий, относящихся к функциям предварительного расследования, а также процессуального руководства им. Дальнейшее воплощение данной концепции в законодательство об уголовном судопроизводстве может предполагать упразднение также и функции прокурора по осуществлению процессуального руководства дознанием. Представляется, что одной из предпосылок к практической реализации этого этапа реформы стало расширение круга участников уголовного судопроизводства такой новой процессуальной фигурой, как начальник подразделения дознания, к которому, по всей видимости, в ходе дальнейших преобразований и перейдут указанные властно-распорядительные полномочия прокурора. В этой связи хотелось бы отметить, что возможность практической реализации данного этапа реформы напрямую обусловлена уровнем профессиональной подготовки начальников подразделений дознания, а также дознавателей, который в современных условиях все еще остается низким, о чем объективно свидетельствуют соответствующие статистические показатели состояния законности. Поспешность в реализации данного шага, может привести к значительному ухудшению состояния законности при производстве дознания, а возможно, и кризису этой формы предварительного расследования. Преобразования, в части существенного изменения соотношения прокурорского надзора и ведомственного процессуального контроля в сторону сокращения объема надзорных полномочий прокурора, представляются нам гораздо менее взвешенными и продуманными. В целом эти преобразования соответствуют появившейся еще 30 лет назад теории так называемого «чистого прокурорского надзора», которая основывается на идее создания универсальной модели прокурорского надзора (универсальных принципов, методов, средств и т. д. прокурорского надзора) на базе общенадзорной деятельности и распространения этой модели на все остальные отрасли прокурорского надзора, в том числе и на надзор за деятельностью органов, осуществляющих ОРД, дознание и предварительное следствие. В свете этой теории из компетенции прокурора был изъят ряд важных полномочий по непосредственному устранению выявленных нарушений закона, а также по непосредственному восстановлению нарушенных прав участников уголовного судопроизводства. В частности, прокурор более не вправе отменять незаконные и необоснованные постановления следователя. Требуя от следователя и руководителя следственного органа устранения нарушений закона, допущенных в ходе предварительного следствия, прокурор уже не вправе указывать им, каким образом должны быть устранены эти нарушения, так как в изменившихся условиях он может давать какие-либо указания следователю лишь после поступления дела для утверждения обвинительного заключения. Кроме того, из компетенции прокурора были исключены так называемые правовосстанавливающие полномочия, в частности освобождать своим постановлением незаконно задержанное и содержащееся под стражей лицо и др. Наметившаяся тенденция универсализации прокурорского надзора, предполагающая приведение надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия и органов дознания в некоторое соответствие с общенадзорной деятельностью, таит в себе определенную опасность, которая заключается в недооценке специфики предмета данной отрасли надзора, а также той роли, которую играет прокурор в досудебных стадиях уголовного судопроизводства. В частности, во-первых, осуществляя надзор за процессуальной деятельностью органов предварительного расследования, прокурор выступает гарантом обеспечения законности и установленного порядка уголовного судопроизводства на досудебных стадиях. При этом он не просто следит за строгим соответствием каждого процессуального действия и решения органов предварительного расследования и их должностных лиц установленной законом процедуре (процессуальной форме), но и, что особо важно, обеспечивает единообразное понимание и неукоснительное соблюдение основополагающих принципов уголовного судопроизводства, таких как: законность, презумпция невиновности, состязательность сторон, обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту, свобода оценки доказательств, полнота, объективность и всесторонность расследования и др. В своей совокупности названные принципы образуют системообразующие начала уголовного судопроизводства. Без обеспечения их неукоснительного соблюдения становится невозможным достижение уголовным судопроизводством своего назначения, которое в противном случае, при мнимой видимости обеспечения законности, искажает изначально заложенный в него смысл. Следует отметить, что указанные принципы уголовного судопроизводства являются основополагающими в деятельности всех участников процесса, в том числе суда, прокурора, следователя, других субъектов. Однако если в судебных стадиях производства по уголовному делу главенствующая (руководящая) роль в их неукоснительном соблюдении всеми участниками судопроизводства принадлежит суду, то на досудебных стадиях, где участие суда носит эпизодический характер, основополагающая роль в обеспечении их реализации может быть отведена только прокурору. Таким образом, смешанная модель организации российского уголовного судопроизводства, при которой предварительное обвинение формируется не в рамках предварительного судебного заседания , а в ходе процессуальной деятельности органов предварительного следствия и органов дознания, диктует необходимость сохранения активной роли прокурора в обеспечении указанных системообразующих начал (основополагающих принципов) на досудебных стадиях уголовного судопроизводства средствами прокурорского надзора. ——————————— Как это имеет место в уголовном процессе стран англосаксонской правовой системы, а также ряда европейских стран.

Во-вторых, помимо обеспечения законности процессуальной деятельности органов предварительного расследования, прокурор на досудебных стадиях уголовного судопроизводства также выступает гарантом обеспечения прав и свобод человека и гражданина. Как известно, уголовный процесс — это та сфера деятельности, в которой в строгом соответствии с законом допускается возможность применения мер, наиболее строго огранивающих конституционные права и свободы человека и гражданина, в первую очередь такие, как: право на свободу и личную неприкосновенность, неприкосновенность жилища, тайну корреспонденции, телефонных и иных переговоров, личной жизни, семейную тайну и др. Это обстоятельство обусловливает необходимость обеспечения объективного и беспристрастного контроля за неукоснительным соблюдением в процессе применения таких мер требований закона, которыми регламентируются основания, пределы, порядок применения указанных правоограничительных мер, а также устанавливаются дополнительные гарантии обеспечения ограничиваемых прав и свобод. Ведущая роль в реализации этой важной задачи на досудебных стадиях уголовного судопроизводства также может быть отведена только прокурору. В-третьих, необходимо отметить, что позиция стороны обвинения, отстаиваемая прокурором в судебном заседании в процессе поддержания государственного обвинения, изначально формируется на досудебных стадиях уголовного судопроизводства в ходе процессуальной деятельности органов предварительного расследования. Для того чтобы прокурор мог отстаивать эту позицию, он должен быть полностью уверен в ее основательности, правоте и соответствии закону. В этих условиях предусмотренная в настоящее время процессуальная форма, по сути, отстраняющая прокурора от формирования предварительного обвинения и не позволяющая ему своевременно корректировать его на стадии предварительного расследования, представляется недопустимой. Эффективное решение прокурором вышеопределенных задач, предполагает необходимость наделения его достаточным объемом властно-распорядительных полномочий по выявлению и устранению нарушений закона, а также их негативных последствий в ходе досудебного производства по делу. Рассмотрим некоторые из таких полномочий. В свете вышеопределенных позиций представляется необходимым восстановить право прокурора давать следователю обязательные письменные указания о производстве следственных и иных процессуальных действий, изменении объема обвинения, а также квалификации расследуемого деяния уже на стадии предварительного следствия. Однако в контексте изменившихся представлений о роли прокурора на досудебных стадиях уголовного судопроизводства его компетенция по даче таких указаний должна быть ограничена, во-первых, случаями выявления нарушений закона и, во-вторых, пределами, в которых это необходимо для устранения данных нарушений. В режиме таких ограничений данное полномочие прокурора органично вписывается в функцию надзора, в рамках которой оно будет выступать одним из процессуальных средств, направленных на устранение выявленных нарушений закона (материального или процессуального). Дача же указаний за рамками указанных ограничений, например, определяющих стратегию, тактику, иные организационные или управленческие стороны расследования, относится к уже несвойственной прокурору функции процессуального руководства расследованием. Следует отметить, что на современном этапе реформирования предварительного расследования за прокурором сохраняется функция процессуального руководства дознанием, в связи с чем право прокурора давать письменные указания органам дознания должно быть сохранено в полном объеме, без указанных ограничений. Одним из эффективных средств обеспечения режима постоянного выявления нарушений закона в процессуальной деятельности органов предварительного расследования выступает право прокурора знакомиться с материалами проверки сообщения о преступлении, а также уголовного дела в любое время. В настоящее время процессуальная форма реализации этого права, а также корреспондирующей с ним обязанности органов предварительного расследования не нашли в законе четкого отражения. Представляется необходимым предусмотреть в УПК РФ две процессуальные формы ознакомления прокурора с материалами уголовного дела, а также проверки сообщения о преступлении: 1) представление прокурору таких материалов по его требованию; 2) непосредственное ознакомление прокурора с указанными материалами на месте, то есть в месте производства проверки либо предварительного расследования. При этом целесообразно предусмотреть срок представления указанных материалов прокурору, который не может превышать 24 часов с момента поступления соответствующего требования, либо немедленно, в случае ознакомления с данными материалами на месте. Одной из эффективных форм выявления нарушений закона может стать участие прокурора в следственных действиях, при котором он будет иметь возможность непосредственно воспринимать ход его проведения и в процессе его производства или непосредственно по окончании заявлять требование об устранении допущенных нарушений, которые, наряду с принятыми мерами, направленными на их устранение, должны вноситься в протокол следственного действия либо рассматриваться и разрешаться в общем порядке, предусмотренном ст. ст. 37, 38 УПК РФ. В настоящее время, исходя из смысла ч. 5 ст. 164 УПК РФ, прокурор может участвовать в следственном действии только по инициативе следователя или дознавателя. Возможность прокурора по своему усмотрению участвовать в следственных действиях, в которых, по его мнению, могут быть допущены грубые нарушения закона, ущемлены права и свободы человека и гражданина, позволит ему оперативно выявить и пресечь такие нарушения и, как следствие, избежать признания доказательств, полученных в результате его производства, недопустимыми. Вместе с тем в контексте изменившихся представлений о роли прокурора на досудебных стадиях уголовного судопроизводства право прокурора вмешиваться в ход производимого следственного действия должно быть ограничено и может возникать лишь в случаях выявления им грубого нарушения закона, ущемления прав и свобод человека и гражданина, а принятые им меры должны ограничиваться пределами устранения выявленных нарушений. Таким образом, это право прокурора будет корреспондировать с процессуальной самостоятельностью следователя, при которой он вправе самостоятельно определять тактику следственного действия, направлять ход расследования. Процессуальные средства выявления нарушений закона утрачивают всякий смысл в отсутствие эффективного процессуального механизма обеспечения их устранения. До внесения анализируемых изменений в УПК РФ прокурор обладал широким кругом полномочий как по пресечению выявленных нарушений закона (право отменять незаконные и необоснованные постановления следователя, дознавателя, давать им обязательные для исполнения письменные указания, в том числе по вопросам устранения допущенных нарушений законности и др.), так и по предупреждению потенциально возможных нарушений. К числу последних относилось предварительное согласование наиболее важных процессуальных решений органов предварительного следствия и органов дознания. В настоящее время полномочия прокурора по предупреждению нарушений закона сохранились только по отношению к процессуальным решениям органов дознания. Анализ юридической природы данного полномочия позволяет сделать вывод о том, что оно более характерно для несвойственной прокурору в настоящее время функции процессуального руководства расследованием, чем для функции надзора. В новых условиях прокурор выступает лишь гарантом исполнения закона, в то время как организатором (субъектом, осуществляющим руководство и управление) процессуальной деятельности по расследованию преступлений органами предварительного следствия является руководитель следственного органа. С учетом этого представляется что полномочия по предупреждению нарушений закона должны быть преимущественно закреплены за руководителем следственного органа, а по пресечению и устранению таких нарушений — за прокурором. Таким образом, передача полномочий по предупреждению нарушений закона следователем из компетенции прокурора в компетенцию руководителя следственного органа представляется обоснованной. Кроме того, следует отметить, что изъятие из компетенции прокурора полномочий по предварительному согласованию отдельных процессуальных решений органов предварительного расследования не означает выведение этих решений за рамки предмета надзорной деятельности прокурора, так как он имеет возможность применения процессуальных средств прокурорского реагирования в отношении этих решений уже после их принятия. До внесения анализируемых изменений в УПК РФ одним из наиболее эффективных процессуальных средств устранения нарушений закона, допущенных органами предварительного расследования, выступало право прокурора отменить незаконные и необоснованные постановления следователя и дознавателя. После проведенных преобразований это право прокурора сохранилось лишь в части отмены постановлений органов дознания. В целом позиция о недопустимости прямой отмены прокурором постановлений, выносимых должностными лицами иных ведомств (органов дознания и предварительного следствия), рассматриваемая как общее правило, соответствует определенной выше концепции разделения процессуальных функций, так как данное полномочие представляется более характерным для функции процессуального руководства расследованием. Однако в исключительных случаях, когда необходима оперативность в устранении выявленных нарушений закона, применение данного средства представляется обоснованным. К числу таких случаев могут быть отнесены, во-первых, устранение нарушений законности при применении процессуальных мер, ограничивающих основные права и свободы человека и гражданина, во-вторых, при принятии наиболее важных процессуальных решений, определяющих итоговые решения по делу. В действующей редакции УПК РФ такое исключение предусмотрено лишь применительно к постановлениям следователя о возбуждении уголовного дела. Представляется, что в круг процессуальных решений, принимаемых органами предварительного следствия, отмена которых возможна на основании постановления прокурора, должны входить также решения о прекращении уголовного дела (уголовного преследования), приостановление производства по делу, а также такие правоограничительные решения, как задержание подозреваемого или избрание иных мер процессуального принуждения. Изъяв из компетенции прокурора полномочие по отмене незаконных и необоснованных постановлений следователя, законодатель ввел в УПК РФ такое новое процессуальное средство прокурорского реагирования, как требование об устранении нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе предварительного следствия и дознания. Однако правовое регулирование механизма реализации данного процессуального средства далеко от совершенства. Так, руководитель следственного органа в случае несогласия с данным требованием всего лишь информирует прокурора об этом, после чего это требование не исполняется. Таким образом, законодатель предусмотрел процедуру, предполагающую необязательность исполнения органами предварительного следствия указанных требований прокурора, которые могут быть блокированы в упрощенном порядке процессуальной самостоятельностью последних. На это указывает и предусмотренная ч. 4 ст. 39 УПК РФ процедура, при которой, для того чтобы исполнить требование прокурора, следователю необходимо соответствующее указание руководителя следственного органа. Кроме того, исходя из содержания понятия «информировать», можно сделать вывод о том, что, совершая данное процессуальное действие (то есть информируя прокурора о принятом решении), руководитель следственного органа не обязан даже обосновывать и мотивировать принятое решение. В законе также не конкретизируется, в какой — письменной или устной — форме должна быть представлена прокурору данная информация. Кроме того, как было отмечено ранее, прокурору в процессе устранения нарушений закона, по сути, отводится лишь роль пассивного наблюдателя, при которой он, выявив в ходе предварительного следствия нарушение закона, даже не вправе давать следователю письменные указания о том, какие следственные или иные процессуальные действия необходимо произвести для их устранения, а также восстановления нарушенных прав участников процесса и установленной процедуры уголовного судопроизводства. За рамками правового регулирования также остается процессуальный срок рассмотрения и разрешения указанных требований прокурора, что не будет способствовать оперативности устранения выявленных прокурором нарушений закона и может привести к значительному разрыву во времени между моментом выявления и моментом устранения допущенного нарушения. Представляется малоэффективной и предусмотренная ч. 6 ст. 37 УПК РФ процедура, при которой прокурор, в случае отказа в удовлетворении его требования, поэтапно предъявляет его вышестоящим руководителям следственных органов, вплоть до высшего руководителя следственного органа (Председателя Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации или руководителя следственного органа федерального органа исполнительной власти (при федеральном органе исполнительной власти)), так как в конечном итоге окончательное решение все равно принимает не высший руководитель следственного органа, а Генеральный прокурор Российской Федерации. В целях устранения указанных недостатков необходимо предусмотреть в законе процедуру, предполагающую обязательность неукоснительного исполнения требований прокурора об устранении нарушений закона, а также вытекающих из них письменных указаний о мерах по их устранению, квалификации деяния и объеме обвинения. Такое требование, а также указания могут быть блокированы процессуальной самостоятельностью следователя, однако в усложненном порядке, предполагающем обжалование следователем, с согласия руководителя следственного органа, данного требования, а также указаний в полном объеме или в части поэтапно вышестоящим прокурорам, согласно их иерархической подчиненности, вплоть до Генерального прокурора Российской Федерации, решение которого является окончательным. При этом принесение жалобы на требование прокурора, а также вытекающие из него указания не должны приостанавливать исполнение требований и указаний прокурора соответственно в полном объеме или в части, в которой они обжалуются, до момента разрешения жалобы следователя вышестоящим прокурором по существу, за исключением случаев, предусмотренных в ч. 3 ст. 39 УПК РФ.

Читайте так же:  Оформить кредит в народном банке

Проблемные вопросы участия прокурора в уголовном процессе

Рубрика: Государство и право

Дата публикации: 12.09.2016 2016-09-12

Статья просмотрена: 1940 раз

Библиографическое описание:

Осипова А. В. Проблемные вопросы участия прокурора в уголовном процессе // Молодой ученый. — 2016. — №18. — С. 356-358. — URL https://moluch.ru/archive/122/33647/ (дата обращения: 26.02.2019).

Ключевые слова: Генеральный прокурор Российской Федерации, прокурор, прокурорский надзор, уголовное преследование, уголовный процесс

Одной из основных функций органов прокуратуры является участие прокурора в уголовном процессе. Она регулируется, прежде всего, ст. 35 Закона о прокуратуре, приказом Генпрокурора РФ от 25 декабря 2012 № 465 «Об участии прокуроров в стадиях уголовного судопроизводства». Однако п. 1 ст. 35 Закона о прокуратуре указывает, что прокуроры участвуют в рассмотрении дел судами, когда случаи предусмотрены процессуальным законодательством РФ. Поэтому основной нормативной базой данного участия прокуроров в уголовном процессе является Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее — УПК РФ).

Данный вопрос является дискуссионным, т. к. хотя на законодательном уровне полномочия прокурора в ходе судебного разбирательства определены, однако, на практике, а также в науке и с точки зрения законодателя проблемные вопросы участия прокурора в уголовном процессе остаются актуальными.

Полномочия прокурора в уголовном судопроизводстве отражены в ст. ст. 37 и 246 УПК РФ. Так как суды стали независимы и подчиняются только закону, прокурор выступает лишь со стороны обвинения, а не осуществляет надзор за судом, как это было раньше [11, c. 83–85].

В связи с изменениями в законодательстве, а именно, в соответствии с Федеральным законом № 87-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации», прокурор был лишен права возбуждать уголовное дело. Но законодатель наделил его правом выносить мотивированное постановление о направлении соответствующих материалов в орган предварительного расследования (следствие и дознание) для решения вопроса об уголовном преследовании. Оно является лишь поводом к возбуждению уголовного дела.

В уголовном процессе прокурора принято называть государственным обвинителем, более того, данное понятие прямо закреплено в п. 6 ст. 5 УПК РФ. В соответствии с ч. 1 ст. 37 прокурор в ходе уголовного судопроизводства осуществляет уголовное преследование. Пункт 55 ст. 5 УПК РФ определяет уголовное преследование как процессуальную деятельность, осуществляемую стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления. Из этого следует, что прокурор в рамках данного процесса осуществляет активные действия, направленные на поиск подозреваемого (обвиняемого) и установление его вины. А так ли это на самом деле? Прокурор не может проводить следственные действия, собирать доказательства по делу, потому что он не наделен правом возбуждать уголовное дело или ведения предварительного следствия. Таким образом, прокурор, являясь должностным лицом, осуществляющим надзор, участвует в рассмотрении уголовного дела, а не обвиняет.

Читайте так же:  Список обязательных документов для осаго

С момента принятия действующего УПК РФ не утихают споры по поводу права государственного обвинителя, закрепленного в ч. 7 ст. 246 УПК РФ, отказаться от обвинения с изложением мотивов своего отказа. Предполагается, есть несколько причин: необоснованное возбуждение уголовного преследования; признание основных обвинительных доказательств недопустимыми; изменение обвинительных доказательств в судебном процессе; доказательства, представленные защитой, ставят под сомнение доказанность обвинения.

Данные обстоятельства могут свидетельствовать о том, что в ходе осуществления уголовного преследования может меняться фактическая база, на которой было основано субъективное отношение прокурора к обвинению, а также оценка уже известных событий. В этом случае у государственного обвинителя могут возникнуть сомнения или даже убеждение в невиновности подсудимого [9, с. 171–182]. Сам отказ от обвинения ведет к прекращению уголовного преследования или уголовного дела.

Также прослеживаются противоречия по поводу последствий отказа прокурора от обвинения конкретно для потерпевшего.

Одни авторы считают, что без согласия потерпевшего отказ прокурора от обвинения нарушает права первого, потому что государственный обвинитель оценивает доказательства с точки зрения своего внутреннего убеждения, а убеждения данных участников процесса далеко не всегда совпадают. В случае отказа прокурора потерпевший лишается права изложить суду основания своих убеждений в том, что вина подсудимого не доказана.

Другие же авторы считают, что отказ прокурора от обвинения не влечет за собой нарушения прав потерпевшего, потому что бремя доказывания лежит исключительно на прокуроре, а несогласие потерпевшего с отказом государственного обвинителя не может рассматриваться как обстоятельство, препятствующее осуществлению прокурором своих полномочий.

Если же отказ прокурора от обвинения потерпевший поддерживает, то следует говорить о постановлении оправдательного приговора, так как в нем содержится вывод о невиновности подсудимого, в то время как прекращение дела указывает на недоказанность вины.

Возникает вопрос и о последствиях для подсудимого в случае отказа прокурора от обвинения. Например, в извлечении из Определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2011 г. № 11–011–83 сказано, что в случае отказа государственного обвинителя от обвинения уголовное дело прекращается даже при наличии несогласия с этим подсудимого. Сами обвиняемые, проходившие по делу, от обвинения которого отказался прокурор, посчитали, что отказ нарушает их права на защиту. Однако судебная коллегия кассационные жалобы оставила без удовлетворения, сославшись на ч. 2 ст. 133 УПК РФ [12].

По нашему мнению, заслуживает особого внимания такое последствие отказа прокурора от обвинения, как немедленное прекращение уголовного дела. Здесь видятся явные противоречия Конституции РФ. Статья 120 гласит о независимости судей, то есть при осуществлении правосудия они принимают решения самостоятельно, руководствуясь лишь Конституцией РФ и другими федеральными законами. Поэтому отказ государственного обвинителя, думается, должен рассматриваться как ходатайство о прекращении уголовного дела. Суд, в свою очередь, должен принимать самостоятельное решение с учетом выслушанного ходатайства и мнений всех участников процесса.

В соответствии с ч. 7 ст. 246 УПК РФ возможен частичный или полный отказ от обвинения. Однако бывают такие ситуации, когда с частичным отказом государственное обвинение из публичного переходит в частное. В связи с этим прокурор должен отказаться от поддержания частного обвинения, потому что это частное обвинение поддерживает сам потерпевший [10, с. 137–140].

Часть 5 ст. 37 УПК РФ указывает, что полномочия прокурора осуществляют районные прокуроры, прокуроры городов и их заместители, приравненные к ним прокуроры и вышестоящие прокуроры. Споры возникают по поводу поддержания государственного обвинения помощниками прокуроров. Одни ученые считают, что они имеют право поддерживать обвинение в суде, т. к. обладают всеми полномочиями прокурора. Другие — в силу того, что помощники прокурора не обладают всеми полномочиями прокурора, не могут поддерживать государственное обвинение. Данный вопрос заслуживает внимания и детального рассмотрения с целью разграничения полномочий данных участников процесса.

В самом УПК РФ можно выявить руководящее положение прокурора среди участников уголовного судопроизводства. Это отчетливо прослеживается в ч. 1 ст. 21, в п. 47 ст. 5, а также в гл. 6 УПК РФ. Во всех случаях первым участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения назван прокурор, а уже затем следователь, начальник следственного отдела, орган дознания, дознаватель. Необходимо рассмотрение функции надзора и функции уголовного преследования как взаимно дополняющие друг друга и находящиеся в гармоничном сочетании друг с другом.

Стремление законодателя ограничить «всевластие» прокурора в уголовном процессе оказалось чрезмерным. Сокращение его полномочий слишком превысило максимально допустимые пределы и обернулось снижением эффективности не только уголовного преследования, но и уголовно-процессуальной деятельности в целом.

Вместе с тем, автор согласен с мнением ученых [5, 6, 7, 8, 13], что прокуратура не только выступает как карательный государственный орган, осуществляя уголовное преследование, но и является эффективным правозащитным органом, занимаясь правотворчеством, предупреждением преступности и правовым просвещением населения.

Таким образом, проведенный анализ позволил выявить некоторые недочеты в законодательстве по вопросу участия прокурора в уголовном процессе. Это требует, по мнению автора, пересмотра и необходимости выработки законодателем четкой и ясной позиции, а также регламентации вышеуказанных проблем.

СОВРЕМЕННЫЕ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПОДДЕРЖАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНЕНИЯ

На современном этапе в условиях происходящих социально-экономи-ческих преобразований, которые находят свое отражение в постоянно меняющемся законодательстве, защита прав и свобод человека и гражданина приобретает все большее значение. Обеспечить необходимый уровень такой защиты входит в обязанности всех государственных органов, и в первую очередь органов прокуратуры, для которых правозащитная функция является одной из приоритетных. Повышение эффективности реализации этой функции является одной из наиболее актуальных задач прокурорской деятельности сегодня. Соответствующее законодательное, организационное и методическое обеспечение этой деятельности в различных направлениях традиционно является предметом научных исследований.

В сфере уголовного судопроизводства права и свободы человека и гражданина могут оказаться нарушенными и ограниченными наиболее существенным образом, поэтому проблемы, которые возникают в связи с их обеспечением и защитой, должны быть постоянно в поле зрения ученых и практиков. В данной статье хотелось бы остановиться на тех проблемах, которые касаются государственного обвинения, как значимой составляющей деятельности органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование на профессиональной основе.

В контексте рассматриваемых проблем следует учитывать, что права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность органов власти и управления в Российской Федерации и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации), которое, в свою очередь, осуществляется только судом (ст. 118 Конституции Российской Федерации, ч. 1 ст. 8 УПК РФ). Судебная защита прав и свобод человека и гражданина гарантируется Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 46). Трудно переоценить то значение, которое приобретает законное и обоснованное решение, выносимое судом в каждом конкретном случае.

Тот факт, что законодательно закреплено требование обязательного участия государственного обвинителя в судебном разбирательстве уголовных дел публичного и частно-публичного обвинения, а также в ряде случаев и уголовных дел частного обвинения (чч. 1, 2 ст. 246 УПК РФ), свидетельствует о том, какое значение законодатель придает этой деятельности, осуществляемой от имени государства.

Следовательно, важной представляется необходимость осуществлять деятельность по поддержанию государственного обвинения таким образом, чтобы каждый приговор суда был законным, обоснованным и мотивированным (ч. 4 ст. 7 УПК РФ). Такая необходимость обусловлена требованием безусловной законности деятельности любых государственных органов, и в первую очередь органов прокуратуры. В конечном счете деятельность иных участников уголовного преследования может быть признана законной только в том случае, если обеспечено вынесение законного приговора. Защита прав и свобод всех участников процесса в должной мере будет обеспечена также только при условии вынесения законного и обоснованного приговора.

Значимую роль играет и то, что деятельность государственного обвинителя носит публичный характер. Поскольку разбирательство уголовных дел в суде открытое (ст. 123 Конституции Российской Федерации, ч. 1 ст. 241 УПК РФ), не только участники судопроизводства, но и присутствующие в зале судебного заседания лица судят о целях, задачах и содержании деятельности органов прокуратуры и их сотрудников, прежде всего по тому, каковы форма и содержание деятельности прокурора в уголовном процессе, насколько законной и эффективной является эта деятельность в каждом конкретном случае.

Существующее законодательство позволяет осуществлять эту деятельность достаточно эффективно, поэтому важно, чтобы на должном уровне находились также ее организационное и методическое обеспечение.

Для решения этой задачи могут и должны использоваться достижения различных наук, в том числе и криминалистики. Современный уровень развития криминалистики позволяет весьма эффективно использовать ее достижения не только в уголовном судопроизводстве, но и при рассмотрении судами гражданских и арбитражных дел. Однако применительно к решению задач уголовного судопроизводства использование возможностей криминалистики представляется наиболее важным и последовательным с точки зрения возникновения и развития криминалистики как науки.

Вместе с тем существует ряд проблем в использовании достижений криминалистики в деятельности государственного обвинителя. В их числе следует выделять проблемы общего и частного характера. В качестве общих предлагается рассматривать те, которые возникают в связи с решением вопроса о возможности использования криминалистических знаний применительно к деятельности прокурора при осуществлении уголовного преследования в целом: и при осуществлении надзора за законностью процессуальной деятельности органов, осуществляющих предварительное расследование, и при осуществлении уголовного преследования в суде. К частным проблемам целесообразно относить те, что касаются использования криминалистических знаний именно в деятельности государственного обвинителя, с учетом особенностей ее осуществления.

Кроме того, необходимо выделить проблемы организационного и методического характера.

Изучение вопросов подготовки и осуществления государственного обвинения не противоречит существующим представлениям об объекте и предмете криминалистики.

Криминалистика относительно молодая наука, в последние годы развивающаяся достаточно быстро, возникла и многие десятилетия успешно развивалась как прикладная дисциплина, а затем и наука, достижения которой традиционно были ориентированы на повышение эффективности реализации идей уголовного и уголовно-процессуального законодательства в процессе выявления, раскрытия, расследования и предупреждения преступлений. С течением времени стало очевидно, что результаты исследования закономерностей, образующих предмет криминалистики, могут быть использованы также для повышения эффективности деятельности других участников уголовного преследования, и прежде всего прокуроров, как осуществляющих надзор за законностью предварительного расследования, так и тех, кто поддерживает государственное обвинение в суде.

Такая возможность (и необходимость) обусловлена рядом факторов. В настоящее время многие ученые формулируют понятия объекта и предмета криминалистики таким образом, что область исследований не ограничивается только предварительным расследованием. Если рассматривать уголовное преследование, составными частями которого выступают и предварительное расследование, и прокурорский надзор за его законностью, и поддержание государственного обвинения в суде, в качестве познавательного процесса, то представляется очевидным, что предметом изучения на всех стадиях и этапах является прежде всего преступление(1).

Читайте так же:  Приказ о платных образовательных услугах

Представляется излишним подробно аргументировать вывод о том, что закономерности механизма преступления, закономерности отражения информации об этом механизме одни и те же — не зависимо от того, на какой из стадий или этапов уголовного преследования они изучаются. Кроме того, определяя предмет и пределы изучения преступления в рамках уголовного преследования, соответствующие должностные лица руководствуются одними и теми же процессуальными принципами и правилами.

Не опровергает высказанных выше суждений и то, что применительно к предварительному расследованию ученых и практиков интересуют прежде всего закономерности отыскания и выявления следов преступлений, а применительно к прокурорской деятельности акцент должен быть сделан на изучении закономерностей оценки и использования собранных доказательств в уголовном судопроизводстве. В следственной деятельности такие составляющие, как оценка и использование собранных доказательств, также имеют существенное значение.

В свою очередь, применительно к деятельности государственного обвинителя значение поисковой составляющей несколько меньше, однако нельзя отрицать, что знание общих закономерностей собирания доказательств помогает прокурору правильно оценить результаты предварительного расследования и эффективно планировать свою деятельность в суде с учетом количества и качества собранных доказательств, а также тех особенностей, которые характеризовали собирание и использование доказательств в досудебных стадиях процесса.

Государственный обвинитель должен быть вооружен такими рекомендациями, которые бы способствовали правильной оценке процесса и результатов предварительного расследования с точки зрения законности его производства, законности и обоснованности принятых решений с учетом особенностей совершенного преступления, а также помогли бы ему прогнозировать возможное изменение количества и качества имеющихся доказательств в ходе судебного разбирательства с тех же позиций.

Что же касается изучения особенностей подготовки и осуществления государственного обвинения, то в целях разработки методических рекомендаций, призванных обеспечить необходимый уровень эффективности рассматриваемой деятельности, представляется целесообразным остановиться на следующих вопросах и проблемах.

Прежде всего, определяя роль и значение участия прокурора в рассмотрении уголовных дел судами первой инстанции, необходимо руководствоваться рядом важнейших законодательно урегулированных положений. Этим же должны определяться и требования, предъявляемые к научно обоснованным рекомендациям, ориентированным на повышение эффективности деятельности государственного обвинителя при рассмотрении уголовных дел судами. При этом недостаточно ориентироваться только на те положения, которые прямо закреплены в уголовно-процессуальном законодательстве. Думается, рекомендации для государственных обвинителей должны базироваться на широком использовании достижений криминалистики в изучении закономерностей механизма преступления, закономерностей возникновения информации о нем в окружающей среде, а также закономерностей собирания, исследования и использования этой информации в уголовном судопроизводстве. В противном случае государственный обвинитель не сможет представить суду доказательства таким образом, чтобы проиллюстрировать выработанную в ходе уголовного преследования модель происшедшего, будет не в состоянии наглядно и убедительно для суда подтвердить свои выводы о виновности подсудимого и степени его общественной опасности.

При разработке методических рекомендаций, кроме того, следует учитывать, что в своей деятельности прокурор должен руководствоваться также другим важным принципом уголовного судопроизводства — принципом осуществления его на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации, ст.ст. 15, 244 УПК РФ). Иными словами, не только практикам, но и ученым необходимо помнить, что государственный обвинитель осуществляет свою деятельность в условиях противодействия со стороны профессиональных юристов. Следовательно, обоснованность его позиции должна быть обеспечена использованием таких результатов изучения обстоятельств преступления,

которые бы базировались на научных подходах к пониманию сущности как преступной деятельности, так и деятельности по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений, а также деятельности по уголовному преследованию лиц, их совершивших.

При этом нужно учитывать, что назначение уголовного судопроизводства — защита прав и законных интересов не только лиц и организаций, которым преступление причинило вред, но и защита личности от незаконного и необоснованного обвинения (пп. 1, 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ). Исходя из этого методические рекомендации должны обеспечивать государственному обвинителю не только возможность просто представить суду все доказательства, собранные в ходе предварительного расследования, но и ориентировать его на необходимость оценить имеющиеся в деле доказательства с точки зрения их относимости к исследуемым обстоятельствам происшествия и допустимости использования именно в качестве доказательств по уголовному делу.

Содержание своей деятельности государственному обвинителю необходимо определять с учетом того, что обвиняемый не должен доказывать свою невиновность и любые неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (при рассмотрении дела судом — в пользу подсудимого). Важно также, чтобы этот тезис был одним из основополагающих в процессе исследования проблем повышения эффективности деятельности государственного обвинителя, а также при разработке научно обоснованных методических рекомендаций.

Таким образом, следует исходить из того, что деятельность государственного обвинителя не сводится и не может быть сведена только к обоснованию выдвинутого обвинения. Она шире, многограннее и сложнее по своему содержанию.

При разработке методических рекомендаций для государственного обвинителя нужно учитывать, что уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, а также реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию (ч. 2 ст. 6 УПК РФ).

Представляется обоснованным говорить о необходимости разрабатывать комплексы рекомендаций, позволяющие государственному обвинителю проверить, насколько доказана вина каждого из привлеченных к уголовной ответственности лиц, насколько правильно определена их роль в совершении каждого преступления, ставшего предметом расследования и судебного разбирательства, и представить доказательства в том объеме и в той последовательности, которые бы наглядно демонстрировали обоснованность позиции стороны обвинения. Эти комплексы должны содержать также тактические рекомендации, обеспечивающие наиболее эффективное участие прокурора в исследовании доказательств судом.

Когда государственный обвинитель приходит к выводу о том, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, он не только отказывается от обвинения, но и излагает суду мотивы такого отказа. К такому решению также предъявляются требования законности, обоснованности и мотивированности, поскольку полный или частичный отказ государственного

обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей части (ч. 7 ст. 246 УПК РФ). Поэтому важно вооружить государственного обвинителя обоснованными рекомендациями по вопросу о том, при каких условиях отказ от обвинения может быть признан обоснованным, а также рекомендациями о наиболее рациональной линии поведения в такой ситуации.

Самостоятельное значение имеет исследование и разработка рекомендаций по наиболее эффективному участию государственного обвинителя в прениях сторон. При наличии уверенности в достаточности собранных по делу доказательств, подтверждающих вину подсудимого в совершении преступления, государственный обвинитель должен весьма наглядно привести обоснование этих своих выводов. Он выступает первым и от того, насколько обоснованной будет его позиция, во многом зависит, какое решение по делу будет принято, будут ли обеспечены требования законности, обоснованности и справедливости приговора суда. Рекомендации должны ориентировать его на выбор оптимальных формы и содержания речи, при определении которых прокурор ориентируется на тот перечень вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора, который содержит ст. 299 УПК РФ.

Особую актуальность в современных условиях приобретает и требование закона о соблюдении разумных сроков уголовного судопроизводства (ст. 6.1 УПК РФ). Государственный обвинитель должен быть вооружен такими методическими рекомендациями, которые, учитывая правовую и фактическую сложность уголовного дела, поведение участников уголовного судопроизводства, были бы ориентированы на достаточность и эффективность действий прокурора, производимых в целях своевременного осуществления уголовного преследования при рассмотрении уголовного дела судом.

Деятельность государственного обвинителя носит познавательный характер, поэтому представляется целесообразным при разработке криминалистических методических рекомендаций предусмотреть возможность применения таких научных методов познания, как программно-целевой метод, метод моделирования, комплексный подход и др.

Целесообразность использования того или иного метода познания должна определяться самим государственным обвинителем в каждом конкретном случае, однако задача ученых состоит в том, чтобы, раскрывая сущность каждого из методов, наглядно показать, как прокурор может их использовать на том или ином этапе деятельности применительно к стоящим перед ним целям и задачам.

Как уже указывалось, рекомендации должны носить комплексный характер, т. е. охватывать все этапы деятельности государственного обвинителя по подготовке к участию в судебном разбирательстве по уголовному делу и собственно участию в судебном разбирательстве (включая участие в судебных действиях и прениях сторон). Поскольку законодатель наделяет прокурора, участвующего в рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, также правом излагать не только мнение по существу обвинения, но и по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства (ч. 5 ст. 246 УПК РФ), то задача криминалистов — вооружить государственного обвинителя такими рекомендациями,

которые бы охватывали различные этапы его деятельности при подготовке к участию в судебном разбирательстве и собственно осуществлению уголовного преследования в суде.

Эти рекомендации должны учитывать особенности вида или группы преступлений, в совершении которых обвиняется подсудимый. Должное внимание необходимо уделить наиболее типичным пробелам в исследовании обстоятельств преступления, которые допускают органы предварительного расследования, и тому, как выявленные пробелы влияют на содержание деятельности государственного обвинителя.

Использование достижений криминалистики как науки при разработке рекомендаций для государственных обвинителей по наиболее эффективному решению стоящих перед ними задач обеспечивает единство подходов к исследованию обстоятельств происшествия и преемственность процесса познания в досудебных и судебных стадиях уголовного процесса.

Рассмотренный подход в настоящее время реализован не только в ряде публикаций и диссертационных исследований, но и в АИСС «АРМ-Гособвинитель», которые используются в процессе подготовки и повышения квалификации сотрудников органов прокуратуры, осуществляющих уголовное преследование в суде. Такой подход, в свою очередь, обеспечивает единство и преемственность подходов в образовательной деятельности.